– Не знаю, связано или нет, мне неинтересно. Но я больше за ней не гонялся, и никогда ничего такого больше со мной не происходило.
– А Русалка ничего не спросила: например, куда вы пропали на пару месяцев?
Он усмехнулся:
– Забавно, что вы спросили. Она ничего не спрашивала, но, когда увидела меня в следующий раз, сказала: «А я уж думала, тебя тростниковые волки сожрали».
– Тростниковые волки?
– Да, тростниковые волки.
– Вы правильно услышали? Странная какая-то фраза. В клубе всегда шум стоит, вы могли…
– Нет, я совершенно точно правильно услышал. И я запомнил её именно потому, что фраза была такой странной. Но обсуждать с ней я ничего не стал. Вот и всё. Это всё, что я знаю. – Он задумался, затем снова усмехнулся. – Знаете, я никогда этого раньше никому не рассказывал. Вот вам первым. – Он посмотрел на меня, затем на Вербу и снова на меня.
– Я это ценю, – сказал я, достал из бумажника ещё одну банкноту и положил на стол. – Вам больше нечего рассказать?
– Уверен, что нечего, – он покачал головой, – если вы про Русалку спрашиваете. Может, вы ещё что-то знать хотите? У меня полно классных партнёрш было. С таким тарифом, как у вас… – Он подхватил со стола купюру и засунул её в карман. – …Я готов хоть всю ночь вам истории рассказывать.
– Спасибо, – сказал я и переглянулся с Вербой, – но больше меня ничего не интересует.
Мы снова вышли в грохот, и я уверенно направился к выходу из клуба. Краем глаза я заметил дверь в углу, о которой говорил Рыжий, но если там кладовка, идти туда незачем. Забавно, но почему-то у меня не возникло ни малейших сомнений в честности Рыжего – может быть, потому, что его история каким-то невероятным образом перекликалась с моим видением – пятнами света и нитями, уходящими в небо.
Когда мы подошли к выходу из зала, я обернулся, ещё раз посмотрел на портрет над головой у диджея и вдруг понял, кто на нём изображён, – это был Максвелл, такой же точно портрет висел у нас в школе в кабинете физики. Пока я в последний раз окидывал клуб взглядом, Верба подскочила к официанту на два слова, видимо, по поводу заказа и тут же снова увязалась за мной. Мы вышли из клуба вместе.
Холодный воздух действовал отрезвляюще. Небо было ясным, и те участки улицы, где не было фонарей, освещались полной луной. Я отошёл от толпы у входа в ночной клуб и остановился у поворота в переулок. Верба стояла возле меня.
– Ну что? – спросила она.
– Что?
– Нашли то, что искали?
– Сложно сказать, – я пожал плечами, – но что-то новое узнал, это точно.
– Будете искать дальше? – Она прищурилась.
– Ну… тоже сложно сказать.
– Да бросьте! Это же так интересно! Искать пропавшего мертвеца в потусторонних комнатах! Вы обещали взять меня с собой!
Я удивлённо вскинул брови:
– Я обещал рассказать вам, почему кампанолог интересуется судьбой Русалки. И то исключительно в случае, если вы будете себя хорошо вести.
– А я хорошо себя веду! Я ещё ни разу не сказала слово «хуй» за целый вечер! Нет, правда, я могу помогать. Вам же понадобится доктор Ватсон? Я очень полезная. Я могу искать… что угодно практически. Я раньше была журналистом. Нет, серьёзно, вот засуньте иголку в стог сена – и я найду!
В мои планы, конечно, не входила попутчица, но в мои планы вообще многое раньше не входило. У меня из головы всё не шли слова Караима о помощнице.
– Ладно, я дам вам одно тестовое задание.
– Какое? Иголка в стоге сена?
– Почти что. У вас дома есть Интернет?
– У меня дома сколько угодно Интернета. У меня его просто тонны дома свалены.
– Вот поройтесь в нём и поищите сволосочетание… – Я запнулся.
– Хорошая оговорка, – вставила она.
– Сло-во-со-че-та-ние, – проговорил я по слогам, – «тростниковые волки». Всё, что сможете найти. А завтра встретимся утром, только не очень рано, и расскажете мне о результатах.
– Есть, шеф! – Она смешно отдала мне честь.
– К пустой голове руку не прикладывают, – автоматически сказал я.
– Что значит «к пустой голове»? У меня голова наполнена множеством полезных сведений. Например, я знаю, как звали подругу Фет-Фрумоса.
– В смысле, честь надо отдавать в головном уборе. Запишите номер моего мобильного.
Я продиктовал ей номер, и она вбила его в память телефона.
– Всё, – сказал я. И суровым военным голосом добавил: – Можете быть свободны.
– Так точно, – сказала она, снова приложила к голове руку, но спохватилась и опустила её вниз со смущённой улыбкой.
Я повернулся и пошёл назад, в гостиницу.
Девушка на рецепции приятно улыбнулась мне, но я прошёл мимо, не сказав ни слова.
В фойе возле кресел стояли те же самые девушки, которых я дважды видел днём. Стоя они производили совсем иное впечатление: они были высокими, статными, с какими-то властными взглядами. Одна из них перегородила мне дорогу и, когда я попытался пройти мимо, приблизила губы к моему уху:
– Молодой человек не желает отдохнуть?
– Нет, спасибо, – грубовато буркнул я, подумав, что молодой человек желает поспать.
В лифте я облокотился о стену и прикрыл глаза. «Сволосочетание», – подумал я. Последний раз я начал заговариваться к концу второго месяца пребывания в ИВС. Засыпая на ходу, я добрел до своего номера, вошёл внутрь, разделся, побросав одежду на пол, и залез под душ. Затем вышел в комнату и поднял с пола часы. Было начало второго.
Чертовски долгий день, даже для меня. Я забрался в постель, выключил свет и мгновенно заснул.
Меня разбудил телефонный звонок. Я открыл глаза и посмотрел в окно: уже был день. Часы в телефоне показывали 11.00.
– Да? – спросонья сказал я в трубку.
– Доброе утро! – бодрым голосом сказала Верба. – Я не слишком рано? Думала сначала в десять позвонить, но не решилась.
– Нормально… мне как раз пора вставать.
Расчётное время в гостинице – 12 часов, так что действительно пора было собираться.
– Отлично! Ну что, я перешерстила весь Интернет. Все несколько тонн, что свалены у меня дома. И готова отчитаться. Где встречаемся?
– Не знаю… Вы местная, предлагайте.
Она назвала кафе. Я открыл сумку, стоявшую возле кровати, выудил оттуда блокнот с карандашом и записал название и адрес. Это было где-то в центре.
– Хорошо, – сказал я, – я буду там минут через сорок пять.
– Здорово! Жду. Журнал «Огонёк» в руках держать или вы меня узнаете?
– Узнаю, – сказал я и подумал, что такую грудь я не пропущу, даже если Верба попытается от меня спрятаться.
Я позвонил на рецепцию и попросил вызвать такси, после чего положил трубку, ещё раз взглянул в окно, встал и пошёл в ванную. Я умылся, почистил зубы, затем оделся. На всё у меня ушло десять минут. Голова была ясной, только очень хотелось есть. Я вдруг вспомнил, что вчера не ужинал, и уже скоро сутки, как ничего не ел. Спускался я с опаской. Почему-то мне казалось, что меня и сейчас будут подстерегать в фойе легко одетые девушки, но их на месте не оказалось. Наработались, наверное, за ночь, теперь отдыхают.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
