— Верно, дорогая, — отозвалась леди Шелберн, с любопытством рассматривая образцы на полках, — я в этом уже убедилась. Может быть, хоть капля ревности заставит Макса увидеть тебя в ином свете.
Мисс Корделл кивнула и взяла с прилавка одну, особенно великолепную, пару перчаток, на ней были вышиты серебряными нитками снежные хлопья — последняя работа Виолетты.
— О, это просто изумительно! Какая прелесть! Я их беру. — Она оценивающе посмотрела на следующую пару. — И эти тоже… и вот эти…
Она выискивала на полках самые дорогие перчатки — все белые, украшенные затейливой вышивкой, некоторые были даже надушены. Пару за парой она начала раскладывать их на прилавке. И наконец, на самый верх, легла последняя пара перчаток.
— Заверните это все, пожалуйста, — приказала крестная, — а нам только остается уповать на Бога, что хоть одна пара из них подойдет.
Виолетта, пораженная таким щедрым заказом Шелбернов, стояла с открытым ртом.
— И мы хотим, чтобы вы их нам доставили.
— Ну, конечно же, — в голосе Саймона звучала радость, вызванная, несомненно, столь удачной продажей. Виолетта могла понять, почему он был так счастлив. Ведь теперь всей семье Саймона можно будет купить по новой паре обуви и приобрести билеты в оперу — даже для детей, а может, даже побаловать себя экзотическими апельсинами, которые продавали в Ковент-Гардене.
— Вечером, в день бала, доставьте их в дом Шелбернов, — добавила Каро, — и эту — тоже. — Она схватила с прилавка непарную перчатку Виолетты и прибавила ее к общей груде.
— О нет, эта перчатка не продается, — замотал головой Саймон.
— Ерунда! Все продается! Привезите и ее тоже.
При этих словах у Виолетты перехватило горло.
На этой перчатке был вышит фамильный герб ее семьи. Именно ее, недостающую в паре, искал Макс. Однако какое ей дело до того, что Каролина Корделл собирается заарканить Макса. Ее больше должен волновать Арман, ее брат, которого ей предстояло найти.
Едва Саймон вошел в подсобную комнату, как Виолетта выхватила драгоценную перчатку из его протянутой руки.
— Ты, я полагаю, все слышала? — Саймон повязывал фартук, собираясь растягивать и размягчать свежеобработанный кусок кожи. Виолетта ходила за ним по комнатке.
— Позвольте мне доставить перчатки, — упрашивала она Саймона.
— Но их ведь надо будет доставить на бал в День святого Валентина. А я-то считал, что ты теперь будешь избегать дома Шелбернов любой ценой.
— Тот француз, о котором с таким восхищением говорила мисс Корделл, может оказаться моим братом. Мне обязательно надо встретиться с ним.
— Даже если снова придется столкнуться с тем джентльменом, хозяином дома?
— Не могу же я убегать вечно? Когда-нибудь мне все равно придется встретиться с ним. Кроме того, это ведь будет бал-маскарад, и он будет занят многочисленными дамами, добивающимися его руки. Меня он не заметит.
Фанни подняла глаза от лайковой перчатки, к которой она пришивала большой палец.
— Я могу позаимствовать для нее домино, в обмен на пару перчаток, у швеи, которая живет через улицу от нас. Пусть она его наденет.
Значительно больших трудов стоило убедить ее охранника, Гаспара.
— Мне казалось, что ты винила того джентльмена в таинственном исчезновении твоего брата?
— Я и сейчас так считаю. Тем более, мне необходимо сходить в этот дом и попытаться отыскать Армана. Он не может находиться в полной безопасности даже в доме англичанина.
— Мисс Корделл, может быть, не очень понравится ваш приход.
Но Виолетта была настроена самым решительным образом, и никто не мог отговорить ее отказаться от этой затеи. Она должна отправиться в дом Шелбернов!
— Поверь мне, Гаспар. Я узнаю Армана в ту же секунду, как увижу его. А если я действительно найду его в этом доме, то мне будет мало дела до того, что подумает обо мне мисс Корделл. Ну, пожалуйста…
Гаспар неодобрительно скривил губы, а Саймон покачал головой. В это время из угла донесся голос Фанни.
— Пусть идет, Саймон. Ведь речь идет о ее родном брате. Ей необходимо туда пойти, невзирая на последствия. Она же вам сказала.
Саймон пожал плечами и невесело улыбнулся.
— Этот магазин достался мне в наследство от отца моей жены, — наконец промолвил он. — И я считаю, что, занимаясь столько лет размягчением кож, мне удалось размягчить и свое сердце. Поэтому иди, Виолетта. Ты как, Гаспар?
Старик с явной неохотой кивнул головой. Виолетта моментально зажмурила глаза.
— О, спасибо тебе, Саймон. Спасибо, Гаспар.
— Только будь осторожна, — донесся из угла голос Фанни.
После того, как Виолетта бежала из Франции, предостережения стали для нее обычным делом.
— В самом худшем случае мне лишь укажут на дверь.
— А в лучшем?
— Арман, — она произнесла имя своего брата таким тоном, словно пыталась всех убедить в том, что это было верхом ее мечтаний. Но в ее сердце с болью отдавалось имя еще одного мужчины. «Макс… Макс… Макс…» Виолетта отвернулась, чтобы спрятать свои заблестевшие внезапно глаза. Наконец она проговорила: — Найти Армана — это самое большее, на что я могу надеяться.
Вечером, в день проведения бала-маскарада в доме Шелбернов, низко опустив на лицо капюшон позаимствованного для нее костюма домино, Виолетта продвигалась сквозь лондонскую изморось к Шелберн-хаусу. В своей темной накидке она была похожа на тень. Единственной вещью, привлекавшей к ней внимание, был огромный сверток, который она бережно несла в одной руке. Это был сверток с расшитыми перчатками. В другой руке она держала маскарадную маску, неотъемлемую часть ее костюма. Она крепко держала ее своими пальцами: эта маска должна придать ей смелости. Второй раз подряд в День святого Валентина ей приходилось играть весь этот маскарад против своей воли.
Перед самым домом Шелбернов, вереницей, на несколько кварталов, выстроились экипажи, а нарядные леди и джентльмены в старомодных костюмах и париках непрерывным ручейком двигались к парадным дверям. Виолетта некоторое время наблюдала за гостями с другой стороны улицы, пока наконец их поток не прервался. Только тогда она бросилась к входу для прислуги, обегая встречавшиеся на пути лужи.
Дверь открыла запыхавшаяся служанка, с выражением беспокойства на лице.
Заикающимся голосом Виолетта сообщила ей, что доставила кое-что из магазина для одной из приглашенных дам — мисс Каролины Корделл.
— А что там? — поинтересовалась молодая служанка, у которой были все основания сомневаться. Немногие, если даже не сказать ни один из торговцев, не приходили наряженными в костюм домино.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
