занести свой кулак для удара по лицу.
— Сдаёшься? — Шиплю, угрожая вмазать в это до безумия красивое лицо.
— Никогда! — Вскрикивает Имира и даёт мне коленом в спину. А затем ещё, ибо я никуда не делся. Но и не ударил.
Три удара стерпел. Скорее это даже простая провокация с её стороны.
— Бей, чего ждёшь? — Скалится.
Хочу вскочить, потому что я уже победил! А она хватает меня за ногу, вцепляется сильно. Валит! Карабкается по мне, оказываясь вскоре сверху. Два точных удара в челюсть, и я на грани нокдауна. Спасибо, что без замаха била. Не потому что пожалела, просто не разгуляться. Дёргаюсь, едва уходя от третьего, что чиркает по уху, которое тут же становится горячим.
Прижимаясь к ней, пробую взбрыкнуть, выгибаясь в мостик. Но её ноги… мощные ляжки захватили в такие тиски, что дышать становится тяжело. Такая нечеловеческая мощь отнимает всякую надежду.
Беспомощность и отчаяние. Ненавижу эти ощущения, от которых все два года пытался избавиться!
— Вот ты и попался, сопляк, — торжествует Имира, хихикая сипло. — А теперь я сделаю из твоего красивого личика кровавую отбивную. И ты уже не сможешь так горделиво здесь дефилировать.
Прижимаюсь ещё крепче, вжимаясь в упругую грудь. За волосы хватает, чтобы отодрать. А я являю портал для нас двоих.
Мир вдруг меняется с дуновением ветра, и она ещё держит. Но следом раздаётся её крик отчаяния, и тела стального и горячего уже не чувствую.
Когда представляю это место раз за разом, оно становится не просто тренировочным полем для меня и Гунуа. Оно становится спасением.
И из какого бы положения я сюда не телепортировался, здесь всегда стою на ногах, лицом к валуну. Как и сейчас.
Смотрю на огромный камень, у подножья снега за ночь намело. Голый торс обдаёт волной морозных крупинок, возвращая в действительность. Дыхание перехватывает в тлеющей груди, и лишь амулет Ольви греет меня сейчас, наполняя резерв.
Мы в том самом месте, где я убил саблезубого, в охотничьих угодьях, до которых целый день скакать на лошади. А пешком ещё дольше. В такие метели здесь безлюдно, даже деревня охотников, что на пару километров ниже, пустует из — за лютого мороза. Гунуа тоже не явится, он на совещании с королём до полудня. Знаю его график, мы же тренируемся вот уже два года.
Никто не придёт.
Имиретта сидит у моих ног, опираясь на локти и утопая на треть своего тела в снегу. В глазах ужас и некоторая дезориентация, и это придаёт ей особого очарования. Отступаю на шаг, мало ли бросится. Снег скрипит под ботинками, как же хорошо, мать моя женщина…
— Верни назад, — шипит и сжимается от холода. — Сейчас же, урод. Что лыбишься?!
Да, я торжествую.
— С порталами не в ладах? — Спрашиваю с издёвкой, являя себе меховую накидку и закутываясь в неё.
Имиретта дёргается, чтобы придушить меня, не иначе. Отскакиваю легко, а затем рвусь в воздух, совершая не свойственный человеку прыжок, прямо на свой любимый валун. Такой прыти от меня принцесса явно не ждала. Смотрит ошарашенно, как на предателя.
Конечно, в бою так высоко прыгать можно, если только ты полный дебил, ибо приземление контролировать не можешь.
А сейчас я могу контролировать всё.
— У тебя есть выбор, милочка, — говорю торжественно, глядя свысока на скукожившуюся и дрожащую воительницу, десятого клинка, или как там её. — Замёрзнуть здесь или двинуться со мной в тёплое местечко на взрослый разговор.
— Пошёл в задницу, сопляк.
Глава 6
Мой милый враг
Удивительно, как иначе устроен организм суккуба. В бою она билась без усталости почти до самого конца, будто перешла в боевую трансформацию. А теперь наблюдаю размякшую и беспомощную почти человеческую девушку, сидя на своём излюбленном валуне.
— Будешь и дальше молчать? — Спрашиваю, поправляя меховую шапку.
Имиретта стоит на прежнем месте, обхватив свои плечики, и её уже хорошенько так колбасит. При этом она продолжает сверлить меня ненавистным взглядом.
— Хорошо, подождём, — брякаю, закутываясь ещё плотнее в мех. — Сюда до полудня точно Гунуа не явится. У них закрытое совещание, где, кстати, и твой муженёк сейчас в ус не дует, что его милая супруга мёрзнет на морозе. Так что тебе как минимум ещё три часа продержаться в тоненьком трико. Успехов, в общем.
Принцесса злится. Руки в стороны резко бросает. И являет лук в одну руку, стрелу в другую! А я смотрю на её проступившие соски, что сейчас от холода стоят колом.
Направляет на меня лук, вкладывая стрелу дрожащей лапкой.
— Верни меня назад, сейчас же, — шипит, натягивая тетиву.
Вижу, пальчики скрючились у бедняжки, носом красным шмыгает. По ощущениям сейчас минус двадцать, да ещё и ветерок поднимается.
— Не верну, — отвечаю жёстко, высовывая из — под меха ладонь.
— Тогда я выстрелю, — угрожает.
— И лишишь возможности Шейлу отомстить мне? — Кривляюсь. — Стреляй, малышка.
— Не смей произносить её имя, гадкий сопляк! — Взвизгивает и всё же пускает стрелу!
Выбрасываю навстречу магический заслон, как учил Гунуа. Всё отработанно и отточено. Стрела бьётся о ледяной барьер с арбуз диаметром почти у самого моего носа. Что — то я расслабился.
Являет вторую стрелу! А меня уже начинает это бесить. Выхватываю магическим перемещением лук и ломаю его ударом о валун. Со второго раза разлетается в щепки.
— Что ты наделал?! — Ахает Имира. — Этот лук мне подарила бабушка!!
— Если ты не уймёшься, следующее, что я у тебя стащу, так это трико! — Заявляю злорадно. — Надеюсь у тебя там бельишко красивое, что в грязь лицом не ударить? Ах да, бюстгальтеров вы не носите. А трусики? Их тоже заберу. Уверен, ты знаешь, как просто это проворачиваю.
— Знаю, — бросает сквозь зубы.
Успокаивается немного, осматривается. Видит пещеру и начинает движение к ней. Расчищенная ещё вчера площадка заканчивается, и снег уже по колено, а затем по пояс. Имира двигается медленно, но упорно. Знаю, что в пещере она легко согреется, разведя какой — нибудь костёр. Она же маг огня, пусть и слабенький.
Поэтому я делаю небольшую подлянку. Жду, когда она приблизится и возрадуется, заодно потратит силы. Затем бью по навесу направленным потоком ледяных осколков. Вкладываюсь хорошо, таким бы ударом на площади превратил бы её в месиво легко. Пожалел мелкую
