Читаем без скачивания Аллах не обязан - Ахмаду Курума

Кика отнесли в деревню. Среди солдат был один бывший фельдшер. Он решил, что раненую ногу надо срочно ампутировать. Кика уложили на солому в одной из хижин. Троим здоровым парням с трудом удавалось держать его. Он орал, отбивался, звал маму, но несмотря на это ему отрезали ногу до колена. Да, до самого колена. Ногу бросили собаке, которая пробегала мимо. А Кика прислонили спиной к стене хижины.

А затем мы начали обыскивать хижины. Одну за другой. И очень основательно. Жители разбежались еще раньше, когда услышали непрерывные автоматные очереди, которыми мы оглашали лес. Мы были голодны, надо было найти еду. Мы увидели цыплят, погнались за ними, поймали, свернули им шеи и зажарили на углях. По деревне бродили козлята. Мы и их убили и зажарили. Мы брали все, что только можно было жевать. Аллах не оставляет без пищи ни один рот, созданный им.

Мы обшаривали все углы и закоулки. Мы думали, что в деревне никого не осталось, совсем никого, но, к нашему изумлению, обнаружили в кустах двух славных малышей, которых мама не успела захватить с собой, когда убегала без оглядки (то есть поспешно и не раздумывая, как объясняет "Ларусс"). Она упустила их, и они спрятались за изгородью, в кустах.

Среди маленьких солдат была одна девочка по имени Фати. Как все девочки-солдаты, Фати была очень злая, чересчур злая. Как все девочки-солдаты, Фати злоупотребляла гашишем и постоянно ходила обкуренная. Она вытащила малышей из их укрытия за изгородью. И велела им показать, где у жителей деревни спрятана еда. Но дети не понимали, чего от них хотят, они вообще ничего не понимали. Они были еще слишком малы: шестилетние ребятишки, близнецы. Фати решила их припугнуть. Она хотела выстрелить в воздух, но она была совсем обкуренная и прошила малышей автоматной очередью. Один умер сразу, другой был ранен. У Фати вырвали из рук автомат. Она разрыдалась. Нельзя причинять зло близнецам, особенно детям. Ньямы близнецов, особенно детей, очень свирепые ньямы. Они никогда не прощают (ньямы - это души умерших, их тени, жаждущие возмездия). Это было большое, очень большое несчастье. Теперь ньямы маленьких близнецов будут гнаться за Фати, будут преследовать ее по всей окаянной стране Либерии, где бушует межплеменная война. Фати была обречена: ей предстояло умереть ужасной смертью.

Якуба сказал Фати, что амулеты больше не смогут ее защитить: они потеряли силу, это сделали ньямы маленьких близнецов.

Фати плакала горючими слезами, плакала как сопливая девчонка; она хотела, чтобы ей дали новые, сильные амулеты. Но сколько бы Фати ни плакала, она все равно была обречена; ведь она осталась без амулетов. Вот такая история.

После того как мы совершили такую глупость, убили двух невинных детей, нам нельзя было оставаться в этой деревне. Надо было уходить оттуда по-быстрому, ньона-ньона (это слово есть в "Словаре лексических особенностей", означает быстро-быстро). Мы прислонили Кика к стене хижины и быстро стали топтать дорогу.

Мы бросили Кика на милость людей, жителей деревни, а Сару оставили диким зверям и насекомым. Кому из двоих повезло больше? Конечно не Кику. Так всегда бывает во время межплеменной войны. Звери относятся к раненым лучше, чем люди.

Ладно! Поскольку Кик должен был умереть, можно считать, уже умер, полагается произнести над ним надгробное слово. И я сделаю это, потому что Кик был славным парнишкой, а его жизненный путь оказался недолгим (жизненный путь - это срок, который каждый человек проводит на земле, так сказано в "Ларуссе").

В родную деревню Кика межплеменная война пришла в десять часов утра. Дети были в школе, родители - дома. Кик был в школе, его родители - дома. Когда раздались первые автоматные очереди, дети убежали в лес. И Кик убежал в лес. Все время, пока в деревне был шум, дети сидели в лесу. И Кик сидел в лесу. Только утром, когда шум стих, дети решились выйти из леса и вернуться в родительские дома. Кик тоже вернулся в родительский дом: его отца зарезали, брата зарезали, мать и сестру изнасиловали и размозжили им головы. Все его близкие и дальние родственники погибли. А если у тебя больше никого на свете не осталось, ни отца, ни матери, ни брата, ни сестры, и если ты ребенок, славный такой малыш в этой окаянной, свирепой стране, где все истребляют друг друга, то что ты будешь делать?

Понятно, что: ты станешь маленьким солдатом, солдатом-ребенком, child-soldier, чтобы не умереть с голоду и чтобы, в свою очередь, убивать самому; ничего другого тебе не остается.

Потихоньку-полегоньку (согласно "Малому Роберу", это означает: постепенно переходя от одной мысли, от одного слова или же действия к другому), Кик стал маленьким солдатом. Маленький солдат был хитрюга. Хитрый маленький солдат решил срезать путь. Срезав путь, он подорвался на мине. Мы отнесли его в деревню на самодельных носилках. Мы прислонили его, умирающего, к стене хижины. Мы бросили его там. Мы бросили его одного, умирающего, в послеполуденный час, в паршивой деревне, отдали на расправу местным жителям (отдать на расправу - значит объявить виновным перед лицом толпы). Отдали им на расправу, потому что Аллаху было угодно, чтобы бедный мальчик закончил свои дни. Аллах ведь не обязан, ему нет надобности быть справедливым во всем, во всех своих творениях, во всех своих деяниях на земле.

Я тоже не обязан болтать с вами, рассказывать вам мою поганую жизнь, рыться то в одном словаре, то в другом. Обрыдло мне это; на сегодня с меня хватит. Пошли все в задницу!

Валахе (клянусь Аллахом)! Фафоро (клянусь отцовским срамом)! Ньямокоде (паскудство, паскудство)!

III

ОЛД (Объединенное либерийское движение), или Движение за единую Либерию, это банда сторонников прежнего режима, наследников президента-диктатора Сэмюэла Доу, которого разрезали на части. Да, его разрезали на части, и было это пасмурным днем, в страшном городе Монровии, столице Республики Либерия, республики, получившей независимость в 1860 году. Валахе (клянусь Аллахом)!

Диктатор Доу начал свою карьеру в звании сержанта либерийской армии. Сержант Доу и некоторые из его товарищей не могли спокойно смотреть на то, как заносчиво и пренебрежительно потомки американских негров (их еще называют конгос) относятся к коренным жителям Либерии. Эти афроамериканцы, потомки освобожденных рабов, вели себя в либерийском обществе как колонизаторы. (Все эти определения я взял из словаря Хэрраna). Итак, Сэмюэл Доу и некоторые из его товарищей не могли спокойно смотреть на то, какие несправедливости терпят коренные жители Либерии в независимой Республике Либерия. По этой причине коренное население возмутилось, и два его представителя стали во главе заговора коренных жителей против заносчивых афроамериканских колонизаторов.

Эти два коренных жителя, два чернокожих африканских негра, которые возглавили заговор, были Сэмюэл Доу, из народности кран, и Томас Кионкпа, из народности гио. Кран и гио - два наиболее многочисленных племени из тех, что населяют Либерию. Вот почему считается, что вся независимая Либерия восстала против пришлых афроамериканцев, этих заносчивых колонизаторов.

К счастью (для восставших), или благодаря принесенным и милостиво принятым жертвам, заговор увенчался полным успехом. После этого полного успеха оба вождя со своими сторонниками на рассвете вломились ко всем видным деятелям, всем сенаторам - афроамериканцам. Их привезли на берег моря. Там их раздели до белья и привязали к столбам. С наступлением дня в присутствии журналистов со всего мира их расстреляли как зайцев. Затем заговорщики вернулись в город. В городе они перебили жен и детей расстрелянных, потом устроили большой праздник, со страшным гвалтом, стрельбой, безудержным пьянством и так далее.

А потом два вождя восстания поцеловались в губы, как воспитанные люди, и поздравили друг друга. Сержант Сэмюэл Доу присвоил сержанту Томасу Кионкпа звание генерала, а сержант Томас Кионкпа присвоил звание генерала сержанту Сэмюэлу Доу. Но главой государства мог быть только один из них, поэтому Сэмюэл Доу провозгласил себя президентом, бесспорным и неоспоримым руководителем единой и демократической Республики Либерия, независимой с 1860 года.

Сразу после этих событий, по удачному совпадению, начался саммит Организации западноафриканских государств, ОЗАГ, в которую входит и Либерия. Сэмюэл Доу, генерал и глава государства, в форме парашютиста и с револьвером на боку, быстренько сел в самолет. Чтобы в качестве президента Либерии присутствовать на саммите ОЗАГ, вместе с другими главами государств. Встреча проходила в Ломе, столице Того. В Ломе все осложнилось. Когда он прибыл на саммит, вооруженный до зубов, главы государств Западной Африки испугались. Они приняли его за сумасшедшего и не допустили на переговоры, а совсем наоборот заперли в отеле. На все время саммита, со строгим запретом выходить за дверь и пить спиртное. Когда переговоры закончились, они посадили его в самолет и отправили обратно, в его столицу Монровию. Словно какого-нибудь уйя-уйя (то есть бродягу, непутевого парня, - я вам уже объяснял это слово).