Патрисия дала Джеку немного денег, и он мог позволить себе добраться до дома Джулии на такси. Но стояла отличная погода, на солнце было даже жарко, и Джеку захотелось размяться, а заодно пройтись по городу, в котором он отсутствовал почти два года. Беседы с сержантом Смитом в счет не шли.
Джек вышагивал по узким тротуарам, дышал полной грудью, вертел головой, мурлыкал мотивчик, прилипший к нему в тюрьме, и широко улыбался каждому встречному. Люди, как бы они не спешили на работу, отвечали ему столь же дружелюбной улыбкой.
Он наслаждался жизнью.
Дорога заняла почти полтора часа. Джек выбрал не самый короткий путь. Он прошел маршрутом, по которому проезжал много раз, возвращаясь от Патрисии домой. Ему показалось, что город стал чище и приветливее. Он поймал себя на грустной мысли, что жизнь продолжалась и без него…
Джулия оказалась дома. Она впустила Джека и усадила его в холле, а сама удалилась на десять минут в спальню, чтобы облачиться в деловой костюм. Демонстративно.
Усидеть десять минут на одном месте Джек не мог. Он принялся расхаживать по холлу. В нем почти ничего не изменилось: искусственный ковер на полу, столик с пишущей машинкой – рабочий уголок Джулии, обшарпанный диван, на котором любила валяться Джулия. Только исчез столик из-под телевизора, а сам телевизор переехал на сейф. Дверца сейфа была закрыта. Это привлекло внимание Джека, так как обычно они оставляли дверцу приоткрытой, чтобы в нем не застоялся воздух. Так велел хозяин квартиры.
Джек приблизился к сейфу и подергал за ручку: сейф был заперт. Это необычайно заинтересовало Джека. Он снова уселся на диван и засвистел. Но тут в холл вошла Джулия.
– Не свисти, Джек, денег не будет.
– Не каркай! – усмехнулся он, но тут же посерьезнел: Джулия попала в самую точку.
– Что скажешь? Зачем пожаловал? – холодно спросила она. – Я собиралась навестить маму, а теперь из-за тебя мне придется отложить поездку на неделю: у меня есть время только по вторникам.
– Чем ты так занята? – скорее, из вежливости, чем из любопытства, спросил Джек.
– Я записалась на курс психологии в университете.
– Полезное занятие, – безразлично сказал Джек.
– Выкладывай… А… хочешь забрать свои шмотки?
– Нет. Потерпи еще немного. Мне надо подыскать жилье.
– Поторопись. Мне уже надоело терпеть в квартире твое барахло.
– Я только вчера освободился.
Фраза получилась двусмысленной, и Джулия рассмеялась.
Они еще поговорили немного о пустяках. Джек пытался разжалобить Джулию рассказами о своих тюремных невзгодах, большую часть из которых он выдумывал на ходу. Джулия слушала с интересом. И даже делала пометки в блокноте, куда по обыкновению заносила интересные мысли и целые фразы, пришедшие ей на ум.
В конце концов, Джек решился.
– Послушай, Джулия, ты не могла бы одолжить мне немного денег, чтобы я мог снять квартиру?
Джулия отложила в сторону блокнот и приняла серьезный вид. Она не спешила с ответом: чувствовалось, что в ней происходит борьба. Победил здравый смысл.
– Но ведь ты, Джек Говард, никогда не вернешь мне долг, ты просто не сможешь этого сделать!
– Я устроюсь на работу и все верну тебе.
– Не смеши меня, Джек. Про работу заливай своей чернозадой подружке! Может она подаст тебе.
– У нее нет денег.
– Ага, так ты уже к ней наведался! Послушай, Джек, если бы у тебя была работа, я б еще подумала. А так… Я как предчувствовала, почти все сбережения вложила в накопительную программу, и их невозможно снять, когда мне, а точнее, тебе заблагорассудится.
Джек покинул Джулию раздраженным. Только зря потратил время. Ясно, что Джулия никогда не простит ему историю с ее романом. Джек поплелся на Филдс-стрит пешком: деньги следовало экономить.
Патрисия уже была дома: в прачечной отключили подачу электричества, утюг временно охладел к ней и отпустил домой.
Еще пару дней Джек бродил по улицам, изучая объявления на стенах, предлагал свои услуги на бензозаправках, в закусочных, в мастерских. Но везде его вежливо просили зайти через неделю или через месяц. Идти на биржу труда он не хотел. Там бы его направили на стройку, а Джек боялся высоты.
На третий день Джек вернулся домой, по-прежнему не найдя работы, и не застал Патрисию. Она пришла спустя полчаса в прекрасном расположении духа.
– Мартин пригласил меня на ленч, он отвез меня в ресторан, который держит его приятель, и накормил осьминогом. Я приняла его предложение, – без умолку тараторила Патрисия.
– Ты хочешь сказать, что согласилась выйти замуж за Мартина?
– Да. Он хотел отвезти меня к себе, но тут позвонили из больницы. Что-то у них стряслось, и Мартина срочно вызвали.
– Как мне повезло, – сказал Джек, прижимая Патрисию к себе.
– Подожди, я приму душ, – выскользнула из его объятий Патрисия.
Стоило Патрисии выйти из ванной, как Джек подхватил ее на руки и отнес в спальню.
* * *
Доктора Джейкса ценили на работе. Хороший специалист, коммуникабельный безотказный работник. Весь женский медперсонал больницы заглядывался на него: высокий, статный, всегда подтянутый мужчина. И два неудачных брака за плечами… Но Джейкс не терял надежды. С Патрисией он надеялся дожить до глубокой старости. Эта веселая девочка воскрешала в нем молодость, с которой он преждевременно простился лет десять назад. А сегодня она дала ему согласие. Жаль, что у сменщика заболела жена, и он не пришел на работу. Испортил ему такой день.
Но долго переживать доктору Джейксу не пришлось. Хоть и с двухчасовым опозданием Скотт Хейнесс явился в больницу: жене стало легче, и он смог оставить ее одну дома. Мартин радостно пожал Скотту руку, снял халат и помчался за Патрисией.
По дороге он купил роскошный букет белых роз и бутылку шампанского. Ему удалось припарковаться возле дома Патрисии, и он поднялся на третий этаж, держа в руках букет и шампанское. Ему хотелось сделать Патрисии сюрприз. Он не стал звонить, а попробовал локтем надавить на дверную ручку. Дверь поддалась. Мартин Джейкс прошел в холл.
В холле царил беспорядок. Вещи валялись, как попало. Последний раз, когда Мартин был здесь, все сверкало, и чувствовалась рука хозяйки. Со стороны спальни доносились какие-то звуки, похожие на стоны, которых Мартин наслышался в своей жизни. Он на цыпочках подошел к приоткрытой двери и просунул в дверной проем голову.
Его подруга оседлала какого-то мужика – Мартин мог разглядеть лишь его волосатые ноги. Она, запрокинув голову и постанывая, выписывала умопомрачительные кренделя своим аппетитным задом. От такого зрелища бедный Мартин остолбенел, руки разжались, и сначала белые розы украсили каменный пол, а затем бутылка шампанского с жутким грохотом разлетелась на мелкие осколки, окатив Мартина до колена.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
