Друзья, подгоняемые вооружённой стражей, прошли арку наружных ворот и оказались под низким замшелым каменным сводом. Каждый шаг отдавался под ним гулким эхом. Впереди виднелся полукруглый просвет внутренних ворот. За ними лежал город.
Тяжёлые, обитые железом ворота были отворены, мощная железная решётка поднята. Городская стража, стоя у раскрытых ворот, с интересом разглядывала необычных пленников, время от времени здороваясь с оставшимися в живых после сражения воинами.
Снова выйдя на солнце, черепашки ахнули, поражённые тем необычным зрелищем, какое открылось их взору.
Было ясно, что город рос быстро и совершенно стихийно. Никакого плана не существовало. Новые дома примыкали к старым, образуя улицы, переулки, тупики. Улицы были то длинными, то короткими, шли вкривь и вкось, то изгибаясь, то образуя причудливые изломы, то вдруг обрывались зданием, которое стояло прямо посреди улицы. У черепашек буквально кружилась голова, и им стало ясно: развяжи их и отпусти на волю, они так и не смогут найти дорогу к воротам без посторонней помощи.
Дома имели ещё более странный вид, чем улицы. Нижний этаж занимал совсем мало места, но над ним большим выступом нависал второй, а над тем – третий этажи. Было видно, что горожане на небольшой территории, окружённой крепостными стенами, пытались построить как можно больше жилья.
Верхние этажи расположенных по обе стороны улицы домов почти примыкали друг к другу, оставляя над головой только полоску неба.
Улица была настолько узкая, что на ней с трудом могли разминуться два всадника. Поэтому встречавшие радостными криками прибывшее воинство горожане – женщины и дети, ремесленники и покалеченные в былых битвах солдаты, в основном высовывались из окон, и только редкие смельчаки отваживались оставаться на мостовой.
Молодые девушки и женщины жадно всматривались в лица воинов, ища своих возлюбленных, мужей, отцов, братьев.
– Ричард! Ричард! – звонкий голос заглушил все остальные. – Ричард, а где же мой брат?! Он всегда был рядом с тобой! Почему я не вижу моего брата?!
Юная, грациозная девушка с густыми, раскинутыми по плечам рыжими волосами, оттолкнулась от стены дома и метнулась навстречу Ричарду, хватая его коня под уздцы.
– Эйприл?! – лицо Леонардо буквально вытянулось от удивления.
Друзья вздрогнули от неожиданности. Девушка действительно настолько была похожа на Эйприл, что у них ноги подкосились при её появлении.
– Ричард, что же ты молчишь?! Что с ним случилось, отвечай! – в исступлении кричала девушка.
– Не очень это похоже на Эйприл, – скептически повертел головой Донателло.
Движение получилось у него очень неуклюжим – мешала широкая колодка.
– Мария, Мария, дорогая Мария, возьми себя в руки! Мне очень жаль… – Ричард пытался успокоить девушку.
Из-за того, что конь повелителя остановился, а сзади никак не могли понять, в чём дело, и продолжали напирать колонны рыцарей и солдат, на узкой улочке стала возникать опасная давка.
Прекрасно осознавая это, Гиндальф – так звали седого старика в чёрном плаще, спешился и стал пробираться к девушке, расталкивая людей и коней.
– Кто эта девушка? – Микеланджело обратился к Джону.
– А-а! – протянул тот, отводя глаза в сторону. – Это – Мария, дочка бывшего опекуна Ричарда. Он ведь малолетним ступил на престол и поэтому воспитывался в семье Первого канцлера, вместе с Марией и её родным братом Вильямом.
– А где её брат?
– Его убил в битве Уилсон – мой оруженосец. Его самого зарубил Ричард. Он чуть с ума не сошёл, когда убили Вильяма, которого он любил, как брата… Так и рванулся вперёд с поднятым мечом. Глупый Уилсон, я же предупреждал, что нельзя убивать знатных персон.
– Ричард, это неправда, нет! Ведь это неправда?! Он командует отрядом, который замыкает колонну войск? Ведь он сейчас будет здесь, правда?!
– Она немного того… – Джон покрутил указательным пальцем вокруг своего виска, – странноватая… Но Ричард её очень любит. Как сестру, конечно же.
Король молча сидел на коне, потупив глаза. Ему нечего было сказать Марии.
Гиндальф пробился, наконец, к девушке:
– Мария, выслушай правду! Твой брат погиб. Погиб. Мне невероятно тяжело говорить тебе эти слова, но ничего другого не остаётся. Ты права, он действительно в конце колонны… Вернее, его тело.
– Я знала! – громко, так, что её голос услышали даже на соседних улицах, закричала девушка. – Я знала, что он погиб! – её всю заколотило, и из груди вырвалось рыдание. – Вчера я видела во сне, будто открываю шкаф брата, а его одежда висит вся перепачканная кровью. И я поняла, что больше не увижу его живым!
Блуждающий взгляд девушки вдруг остановился на черепашках, которые стояли, тихо переговариваясь с Джоном.
– Вот они! – она выставила в сторону ниндзя и пленного короля руку с вытянутым указательным пальцем.
– Это они во всём виноваты! – и ничего не замечая, девушка попыталась пробиться к ним, но это ей не удалось.
Чтобы как-то разрядить обстановку, которая накалялась с каждым мгновением, Ричард сошёл с коня и кинул поводья своему оруженосцу. После этого он обнял Марию за плечи и повёл её вперёд. Рядом с ними шёл Гиндальф.
Скованные цепями и с дурацкими хомутами на шеях, черепашки чувствовали себя полными идиотами. Поступок же Марии окончательно испортил их и до того ужасное настроение.
Юные ниндзя никак не могли понять, в чём они могут быть виноваты. Они сами стали жертвами чьих-то чудовищных интриг, впереди им уготована такая страшная смерть, а эта прекрасная нежная девушка, так похожая на их лучшую подругу, обвиняет их в страшном грехе, которого они не совершали и не могли совершить.
– Проклятые псы! – кидала через плечо Мария в сторону черепашек.
Слезы застыли в её глазах. Грация сквозила в каждом движении, и ярко-алое атласное платье ещё больше подчёркивало красоту её пышных волос и белизну кожи.
Горожане показывали на ниндзя пальцами, кривлялись им прямо в лицо, угрожали, смеялись. Друзья шли, опустив глаза и почти не разговаривая между собой.
Но наконец колонна стала выходить на городскую площадь. Это единственное просторное место, где не было давки и толкотни. Здесь возвышался городской собор, монументальное и красивое здание, своими размерами значительно превосходившее все остальные дома города. Он восхищал своей высотой, величием и архитектурным совершенством, горделиво вознося к небу остроконечную коническую вершину. Устремлённостью ввысь он напоминал о небесах; подавляя своими большими размерами, внушал людям мысль о их ничтожности и бессилии.
Напротив собора располагалась городская ратуша. Она была одновременно похожа и непохожа на собор: напоминала его архитектурой и художественной отделкой, но на ней не было высоченных башен и куполов, она больше раздавалась вширь, чем ввысь. В сравнении с собором она казалась более приветливым сооружением. К входу подходила широкая лестница парадного крыльца, по фасаду располагались высокие окна, фронтон был украшен скульптурами и надписями на латыни. Всем своим видом ратуша будто бы пыталась убедить всех и каждого в богатстве и могуществе города, делами которого тут управляли.
Между собором и ратушей, в самом центре площади находился городской колодец. Он был довольно большого диаметра, украшенный башенкой и скульптурой, которая изображала легендарного Роланда.
Вокруг этого колодца стража стала выстраивать полукругом пленённых воинов вместе с их сеньором, а также закованных черепашек ниндзя.
ГЛАВА 4. ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ
На площади уже собралась большая толпа. В общей массе горожан обращали на себя внимание патриции, преисполненные напыщенной важности. Они были одеты в дорогое платье, отороченное мехом, имели толстые золотые цепи на груди, страусиные перья на шляпах. Всем своим видом и осанкой они пытались показать, что являются людьми особой породы и неровня простым ремесленникам и торговцам.
Немного поодаль стояли купцы и мастера, владельцы загородных виноградников и люди из королевского замка, который размещался на горе, возвышающейся над площадью. Одеты они были в просторную одежду, перехваченную узкими поясами. Волосы некоторых были подвязаны кожаными ремешками. На лицах лежала печаль усталости, во взглядах читалась встревоженность. Было видно, что с беспокойными мыслями им также трудно расстаться, как и со своими инструментами, которые они с гордостью сжимали в руках. Поэтому можно было без особого труда определить род занятий всякого, кто стоял в тесной толпе.
– В колодец! В колодец!… – скандировали люди, возбуждённые сверх меры предстоящим зрелищем.
Черепашки озирались по сторонам, пытаясь не пропустить ни одного мгновения из всего, что происходило вокруг. Джон, напротив, был совершенно спокоен и внешне безразличен к происходящему.
