Впрочем, единодушия по поводу трактовки пророчества мудрецы Семимедья так и не достигли. Для примера скажем, что существовала альтернативная версия известного астролога и проскописта Андрофага Юковского, согласно которой загадочное пророчество просто возвещало самый обыкновенный конец света. При этом "канание брателлы" означало 12-бальное землетрясение, а "мочилово" – всемирный потоп. (Кстати сказать, еще одним побочным одним следствием ошибочной трактовки пророчества стало то, что сохатые лоси были повсеместно объявлены священными животными; в городах и деревнях возникали многочисленные секты, члены которых поклонялись сохатым и в качестве оберега таскали на голове тяжеленные лосиные рога).
К сожалению, точная дата появления Золотого Рыцаря была неизвестна, но прикинув на кофейной гуще и крысиных костях, Нунстрадамус выяснил, что это скорее всего случится в нынешнем тысячелетии. Правда, тысячелетие только-только началось, но оракул надеялся, что чудесное явление не задержится – по крайней мере, он ожидал его не позднее чем лет через семьсот-восемьсот. Сам он, понятно, не надеялся дожить до этого великого события, но мысль о том, что если не коварному королю, то его правнукам придется натерпеться от Золотого Рыцаря, согревала его.
Другая легенда, сопровождавшая пророчество о Золотом Рыцаре утверждала, что при своем появлении Рыцарь произнесет Великое Пророчество, в котором будет предсказана судьба всего Полусреднего мира вплоть до конца света.
Разумеется, о том, чтобы присутствовать при таком эпохальном событии, Нунстрадамус не смел и мечтать. Но когда-нибудь это произойдет. Когда-нибудь…
Оракул задумчиво повесил голову, и незаметно для себя задремал.
Разбудил его какой-то странный шум. Нунстрадамус вздрогнул и открыл глаза. Какая-то странная тень маячила перед ним. Нунстрадамус помотал головой. Сонный туман сгустился и слепился в рыцаря. У оракула невольно отвисла челюсть.
Рыцарь был великолепен. Бритая голова уходила под потолок. Могучий торс выпирал из расстегнутой рубахи. На шее у рыцаря висела массивная золотая цепь, увенчанная талисманом Познания Добра и Зла. Во рту рыцаря алой звездочкой вспыхивал огонь, и время от времени рыцарь погружался в клубы ароматного дыма.
Старик охнул. Боги напоследок посылали ему величайшее чудо. Неужели это не сон?
Неужели он и впрямь будет первым человеком, удостоившимся созерцать лик Золотого Рыцаря?! Нет, в это он не мог поверить.
– Слышь, братан, – изрек Золотой Рыцарь громовым голосом. – Это… короче… бухло, хавку давай!
Нунстрадамус, затаив дыхание, внимал загадочным словам.
Несомненно, он удостоился немыслимой чести – присутствовать при произнесении Великого Пророчества. Об этом он не смел даже мечтать.
Речь рыцаря была туманна и непонятна, но Нунстрадамус ничуть не удивился. Ведь всем известно, что рыцари разговаривают на Высоком слоге, а его в наше низменное и паскудное время никто не понимает.
Нунстрадамус, разинув рот, в восхищении созерцал Золотого Рыцаря, не в силах вымолвить ни слова, и Рыцарь начал проявлять признаки раздражения:
– Ты чё, лох старый, в натуре, не рубишь? Я те реально базарю, бухла, хавки дай!
Или прикалываешься, в натуре?
Оракул ничего не понял. Золотой Рыцарь требует что-то рубить… Дрова? Или головы?!!
У оракула подкосились ноги. Он рухнул на колени и заголосил:
– Приветствую тебя, о великий и грозный Золотой Рыцарь! Прости своего дерзновенного слугу за то, что оскверняет своими жалкими словами твои величественные уши. Пророчество о тебе дошло до нашей скромной обители, и мы ждали тебя с великим нетерпением! О, надежда Полусреднего мира! Да умножатся твои славные подвиги!
Вован, перед которым еще никто и никогда не падал ниц, был так поражен поведением оракула, что на время потерял дар речи, и только молча открывал и закрывал рот. А Нунстрадамус, не замечая ничего, упоенно продолжал:
– Великий миг настал! Ты явился! Теперь зло будет побеждено! Ты поразишь коварного тирана-короля и воцаришься на престоле предков. И тогда сразу же наступит эра процветания и всеобщего благоденствия!
До Вована наконец дошло, что перед ним сумасшедший, и что ждать от него разумных действий по организации его, Вованова, питания не приходится.
А прорицатель распалялся все больше и больше:
– О светозарный воитель! О солнцеликий мудрец! Да осияет тебя светоч разума и божественной силы! Вперед, о храбрый рыцарь! На бой с несправедливостью!
Благословляю тебя!
И Нунстрадамус в немом экстазе распластался на грязном полу перед Вованом.
Вован плюнул, повернулся и пошагал прочь из избушки.
За ним, жалобно причитая, поплелся пророк.
Глава 7
Керамир и повозка дьявола
Примерно в то же время, когда сознание вернулось в голову Вована, открыл глаза и Керамир.
Ночь прошла, наступило чистое прозрачное утро. Ураган ушел, будто его и не было.
Керамир лежал в канаве, в самой гуще крапивы. Лежать в крапиве было неудобно, и Керамир охая и кряхтя выбрался на дорогу. Отряхнув балахон от налипших репьев, он с удивлением воззрился на совершенно незнакомую местность.
Перед ним лежала дорога, и это была чрезвычайно странная дорога. В отличие от привычных Керамиру пыльных проселочных и мощеных булыжником городских дорог эта была покрыта серой коркой, по твердости не уступавшей камню. Судя по толщине корки, дождей над дорогой не было лет двести.
Шагах в десяти, у края дороги Керамир обнаружил диковинную приземистую телегу.
Черные бока ее были натерты до зеркального блеска. Спереди имелось прозрачное слюдяное окошко, сквозь которое можно было разглядеть крошечный клочок внутренностей с нелепо торчащим круглым ободом слева. Остальные окна были густо замазаны изнутри черной краской. Обойдя телегу вокруг, Керамир обнаружил четыре двери, несомненно служившие для загрузки внутрь навоза или сена. Мысль о возможности проезда в повозке людей Керамир отверг сразу, ибо она была для этого совершенно не приспособлена. Чтобы влезть в повозку, даже человеку среднего роста нужно было согнуться в три погибели, присесть и наклонить голову, а ни один уважающий себя маг не стал бы делать таких реверансов перед обычной телегой.
Кроме того, в ней невозможно было не только встать в полный рост, но даже и потянуться, а сидеть можно было лишь сильно согнувшись, что, безусловно, должно было делать любой путь в ней дальше трех миль невыносимым. Керамир скептически осмотрел два небольших зеркала, прибитых по бокам дверей простодушным крестьянином, видимо, для пущего великолепия. "Похоже, хозяин телеги недалекого ума человек, – подумал он, – ибо покупать два маленьких зеркала вместо одного большого – изрядная глупость". Закончив осмотр телеги, Керамир стал озираться в поисках крестьянина, который наверняка должен был быть где-то поблизости, заготавливая сено или сгребая навоз. Однако ни одной постройки поблизости не оказалось, и окрестные поля были пустынны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
