— Нет, — шепчу я.
Даже не взглянув на мужчину, Сент холодно произносит низким тоном:
— Можешь убираться отсюда.
Незнакомец выглядит ошеломленным. А вот Сент смотрит на меня совершенно спокойно, указывая за угол здания, на террасу.
— Как насчет перебраться вот сюда?
И будто ожидая, что я повинуюсь, он уходит, а я следую за ним на террасу. Это более уединенное место, в конце дорожки ярко горит камин. У меня перед глазами все еще стоит бледное лицо онемевшего незнакомца, и я, не выдержав, начинаю смеяться.
— Сент! — говорю я укоризненно сквозь смех. — Ты был так жесток. Унизил парня, а ведь он ничего такого не сделал.
Он отвечает спокойным голосом, но лицо напряжено.
— Он коснулся тебя, — отвечает он просто.
— Чтооо? — я нервно смеюсь, не веря своим ушам.
Он поворачивается ко мне, хмурясь, но во взгляде любопытство. Прислонившись к каменной стене, он скрещивает руки на груди.
— Я помню этот смех.
Он смотрит на мои губы, и его глаза темнеют. Я перестаю улыбаться.
Я слышу собственный шепот:
— Пожалуй, я теперь редко смеюсь.
Молчание. Он не отрывает взгляда от моих губ, будто все еще ожидая увидеть улыбку.
— Большое упущение, — тихо произносит он. Подняв руку, Сент проводит подушечкой пальца по моим губам от одного уголка к другому. — Мне правда нравится этот смех.
Я смотрю на него не мигая, и не дыша.
До встречи с ним у меня не было пагубных привычек. А теперь, когда его аромат обостряет мои чувства, заставляет рот наполняться слюной... он стал моей пагубной привычной. Единственным, чего я желаю.
Спорю, он видит это желание в моих глазах, когда опускает руку. Улыбка ушла, но ощущение его прикосновений на губах осталось.
Так мы и стоим, несмотря на все мое желание, влечение, стоим и смотрим друг на друга, как незнакомцы.
Словно ты никогда не знала эти руки, не чувствовала их прикосновения, не знала его губы, и как они ощущаются, когда прижимаются к твоим... всегда сначала к уголку губ.
Меня обдувает порыв ветра, и я понимаю, что никогда еще не испытывала такой боли, таких сожалений. Я знаю, что не приду в норму, пока не забуду его прикосновения. Но случится ли это когда-нибудь? Кажется, прикосновение его пальцев к губам только что заклеймило меня еще на одно столетие.
Какая-то женщина подходит поздороваться с Сентом. Его челюсть напрягается, будто он недоволен тем, что нас прервали.
— Ты поразительно красивый мужчина, — с придыханием произносит женщина, проводя наманикюренной рукой по его твердой груди. — Я всем своим знакомым говорю, что ты - единственный человек, выглядящий одинаково изумительно и на фотографии в паспорте, и в жизни. Давай как-нибудь повторим поездку в Монте-Карло!
Она уходит, а я ловлю себя на том, что рассеянно улыбаюсь.
— Это там ты был все это время?
Он спокойно пожимает плечами.
— И там тоже, да.
— Но не с Кэлланом и Тахо?
— Они были заняты делами. Я путешествовал с другим друзьями.
— Светские тусовщики? И... плейбои, которым нечем заняться?
— Люди, которые хотели уехать на время.
Подальше от меня, — печально мысленно добавляю я. Пинаю листочек, лежащий на полу террасы, с удивлением замечая, что в течение вечера моя коса распустилась. Теперь мне приходится придерживать волосы от ветра, когда я поднимаю голову, чтобы всматриваться в его лицо.
— Было ощущение, что ты не хотел и возвращаться обратно в Чикаго.
Сент смотрит на меня в ответ, с той же напряженностью, наблюдая, как я не в силах удержать развивающиеся на ветру волосы.
— Не к чему было возвращаться.
— «М4», — говорю я.
Протянув руку, он собирает мои волосы в кулак, удерживая их на затылке.
— «М4» уже большой мальчик. Я научил его стоять на своих двоих и без меня, — он ухмыляется. — По крайней мере, некоторое время.
Но ты не научил меня, как пережить ураган, которым являешься, — думаю я. Двумя руками мне удается собрать волосы в хвост.
Когда он делает шаг назад и опускает руку, я вздрагиваю от налетевшего ветра - без тепла, которое излучает его тело, я мгновенно замерзаю.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Холодно? — тихо спрашивает он.
Я качаю головой, ведь зимой в Чикаго намного холоднее, но он все равно идет в дальний конец террасы, где стопкой сложены одеяла.
Обхватив себя руками, я сажусь на кушетку рядом с камином, стараясь не пялиться на него. А потом стараюсь не смотреть на парочку, целующуюся в другом углу террасы, возле ограды. Ничего вызывающего, скорее долгий поцелуй двух взрослых людей, который все не заканчивается.
Дрожа, я сильнее обхватываю себя руками. Малкольм протягивает мне принесенное одеяло, молча наблюдая за мной.
Он так и стоит там, красивее, чем можно вообразить. Такой влиятельный, шикарный, утонченный. Он прямо излучает тестостерон, так что все женщины в помещении замечают его, даже те, что пришли с другими мужчинами. И я в их числе. Внутри все сжимается от этого, что тоже особо не радует. Я опускаю глаза на свои туфли, когда он садится рядом.
— Ты в порядке? — спрашивает он, укутывая меня в одеяло.
Я качаю головой, затем киваю, и уже почти тягостно вздыхаю, когда понимаю, что вино, должно быть, повлияло на меня сильнее, чем я думала.
Когда он вытягивает ноги, не успев даже обдумать свои действия, я поднимаю одеяло, протягивая ему.
— Вот, накинь, здесь и правда прохладно, — говорю я, подвигаясь под одеялом, уступая ему половину.
Обхватив меня за талию, он притягивает меня к себе, чтобы ему самому не пришлось двигаться, после чего отпускает меня и откидывается назад. Ему, кажется, совсем не холодно, одеяло лежит на коленях, он пьет вино, изучая содержимое бокала.
Движение было таким простым и естественным... и Сент кажется спокойным. Но я ошеломлена. Он хочет, чтобы я была рядом?
Придерживая одеяло повыше на груди одной рукой, я уголком глаз наблюдаю, как он пьет вино.
Задумываюсь о тех продолжительных снах, после которых просыпалась одна в кровати. Нуждаясь. Желая его. А сейчас мое плечо касается его плеча. Я сижу, не двигаясь, не в силах что-либо сделать. Мне стоило бы отодвинуться, но я украдкой касаюсь его и не могу остановиться.
Протянув руку, он подхватывает новый бокал у проходящего мимо официанта.
— Хочешь прерваться и подняться наверх, или останешься здесь еще немного? — спрашивает он, тон обыденный, но в глубине его взгляда все совсем не так спокойно.
— Прямо сейчас мне здесь очень нравится.
Он улыбается. И, боже, эта улыбка.
— Хочешь попробовать это вино? Это Каберне, шестьдесят восьмого, — он протягивает мне бокал.
— Я уже немного захмелела, так что лучше не нужно, — признаю я.
— Только попробовать?
Наблюдая за мной своим игривым взглядом, Сент опускает большой палец в бокал. Я смотрю, как он поднимает руку. Сердце замирает, когда он проводит пальцем по моим губам, оставляя влажный след, желание огоньками вспыхивает во всем моём теле.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я, едва дыша.
— То, чего делать не стоит, — его голос хриплый, глаза темные, с дьявольским огоньком.
Не дыша, я приоткрываю рот и облизываю губы. Его взгляд становится еще темнее, а мускулы моего тела сокращаются, когда его вкус - единственный Грех к которому меня так страстно тянет - достигает моих рецепторов. Оживляя все воспоминания, все желания.
— Еще немного, Рейчел? — спрашивает он проникновенным вкрадчивым голосом.
Мы оба понимаем, что играем с огнем. Я вижу дьявольские огоньки, пляшущие в его глазах, чувствую жар, который сожжет меня до костей, но не могу остановиться, не хочу останавливаться. Я киваю, но затем, прислушавшись к внутреннему голосу, который со страхом кричит, что это причинит мне боль, добавляю, надеясь защитить себя:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Но только немного.
В этот раз, стоит ему опустить палец в бокал и поднести его к моим губам, как я начинаю аккуратно посасывать его, стараясь не выдать, что больше всего жажду почувствовать его вкус.
