Если бы Дракула сменил профессию и стал дизайнером по интерьерам, он, возможно, предложил бы заказчикам именно такой проект.
Сев за стойкой, Ламар Вулси заказал первый алкогольный напиток за весь вечер: бутылку датского пива «Элефант».
Некоторые люди за столиками ждали, когда метрдотель пригласит их на обед, но те, кто сидел у стойки, пришли сюда не для того, чтобы пообедать. Мужчины составляли большинство, но, мужчины или женщины, все они покинули казино, чтобы отсрочить самоуничтожение.
Их настроение разнилось, от натужной веселости до мрачной погруженности в собственные мысли, но все они производили на Ламара одинаковое впечатление: от них так и веяло отчаянием.
Они пришли к азартным играм с надеждой. Эмили Дикинсон[10], поэтесса, написала: «Надежда — нечто с перьями, что прячется в душе». Но если человек питает ложную надежду, нечто с перьями может превратиться в остроклювого ястреба, который выклюет душу и сердце.
В присущей ему добродушной манере Ламар поболтал с шестью беглецами от карт и костей. В какой-то момент, после философской тирады, он задавал один вопрос: «Не думайте, просто ответьте. Какое первое слово приходит вам в голову, когда я говорю надежда!»
Все еще на первой бутылке пива, Ламар не знал, какой ответ он сочтет оптимальным, но его не было среди первых пяти: удача, деньги, деньги, перемены, никакое.
Шестым собеседником Ламара оказался Юджин О'Мэлли, мужчина лет под тридцать с таким невинным лицом и скромными манерами, что даже со щетиной на щеках и подбородке и налитыми кровью глазами он не выглядел порочным, только несчастным.
Положив обе руки на стойку, сцепив пальцы на бутылке пива «ДДД», на вопрос Ламара он ответил: «Дом».
— У вас есть дом, мистер О'Мэлли?
— Зовите меня Джин. Да, по дороге в Хендерсон.
— И это дом дает вам надежду?
— Лиана. Моя жена.
— Она хорошая жена, да?
— Лучше не бывает.
— Тогда почему вы здесь, О'Мэлли?
— Должен быть на работе. Бригадир ночной смены строителей.
— Никакого строительства я поблизости не заметил.
— Кому нужна вторая смена при таком состоянии экономики? Потерял работу неделю тому назад. Не могу заставить себя сказать об этом Лиане.
— Но, мой дорогой О'Мэлли, если она достойная женщина…
— Ее уволили в июле. Через шесть недель родится ребенок.
— Вот вы и решили, что удача должна повернуться к вам лицом.
— Ошибся, Эд.
В баре Ламар представлялся как Эдуард Лоренц.
— Много проиграли? — спросил он.
— Теперь всё много. Я спустил четырнадцать сотен, половину выходного пособия. Не знаю, что со мной случилось, просто рехнулся.
Ламар допил пиво.
— Вы не станете проявлять свой ирландский темперамент, О'Мэлли? Не врежете старику за то, что он задаст грубый вопрос?
— Вы не такой уж старик, да и грубости я от вас не слышал.
— Только никакой лжи… Вы — заядлый игрок или всего лишь чертов дурак?
Джин рассмеялся.
— Умеете вы найти подход к людям, Эд. Я — чертов дурак, который никогда больше не заглянет в казино.
— Пожалуй, я вам верю. Никогда не встречал лжецов среди О'Мэлли.
— Вы знакомы со многими О'Мэлли?
— Вы первый. О'Мэлли, вы знаете, кто такой Исаак Ньютон?
— Ученый или что-то такое.
— И ученый, и что-то такое. Сотни лет ньютоновская физика давала науке инструменты, необходимые для построения современного мира. Теории и методы Ньютона по-прежнему работают, но теперь мы знаем, что многие из них несовершенны и даже ошибочны.
— Как же они могут работать, если они ошибочные?
— Это связано с редуктивистским подходом и влиянием аппроксимации на достоверность кратковременного эффекта.
— Да, разумеется, — и О'Мэлли закатил глаза.
— Эйнштейн уничтожил ньютоновскую иллюзию абсолютного пространства и времени. Квантовая теория положила конец самой идее контролируемого измерения процесса.
— И сколько пива вы выпили, Эд?
— Все это имеет непосредственное отношение к приятному сюрпризу, который ждет вас, О'Мэлли. Вы знаете Галилея?
— Лично — нет.
— Галилей тоже был великим ученым, и одну из его теорий, связанную с колебаниями маятника — период колебания остается независимым от амплитуды, — по-прежнему преподают на уроках физики в средней школе, то есть более чем через триста лет после ее открытия. Но она неверна.
— Готов спорить, вы знаете, что в ней не так, — ответил О'Мэлли, справедливо полагая, что эксцентричного человека лучше не сердить.
— Все, кто занимается физикой последние тридцать лет, знают, что это неправильно, но школьная программа остается прежней. Галилей пользовался линейными уравнениями. Но в системе присутствует турбулентность, поэтому требуется нелинейный подход. Хаос, О'Мэлли. Даже в такой простой системе, как маятник, не обойтись без учета хаоса, потенциального источника сложного и неожиданного поведения. А теперь я хочу вам кое-что дать.
— Что мне нужно, так это волшебные слова, которые убедят Лиану простить меня.
— Жизнь иногда может казаться бесконечно сложной, непредсказуемой, хаотичной. А потом необъяснимый порядок дает о себе знать. Вы скажете Лиане, что сделали вы и что сделал я, и она поймет, что и в хаосе есть порядок. Но сначала обналичьте вот это и отнесите деньги домой.
Из кармана белого пиджака спортивного покроя Ламар вытащил семнадцать фишек, которые стоили семнадцать тысяч долларов, и положил на стойку бара.
ГЛАВА 17Снежная пара скользила через залитый лунным светом двор, похожая на кошек, похожая на волков, но определенно не кошки и не волки, и узнаваемые, и совершенно незнакомые, видения из сна.
Когда животные по дуге повернули к дому и исчезли за северным краем крыльца, Грейди поспешил из кухни, ориентируясь по светящимся часам над духовкой и гудению холодильника.
Шел по темному коридору, держась рукой за левую стену, пока не добрался до двери.
В кабинете два светлых прямоугольника ложились на пол аккурат напротив двери. Знакомство с обстановкой позволило Грейди быстро добраться до окон с раздвинутыми шторами.
Пересекая кабинет, он ахнул, когда фигура появилась на фоне одного из прямоугольников лунного света. Тут же понял, что это Мерлин, поставивший лапы на подоконник. Грейди прошел к другому окну.
Ночь еще мгновение оставалась такой же, как и тысячу лет до этого: полная загадочности, тайны и угрозы, но на самом деле менее опасная, чем день, хотя бы потому, что теперь спало куда больше людей, чем после рассвета. Древние звезды, древняя луна, древняя земля, ее потрепанная временем красота, скрытая от глаз до восхода солнца…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
