Presently her eye wandered to the other, and she was surprised to recognise in him a certain Mr. Hyde, who had once visited her master, and for whom she had conceived a dislike. He had in his hand a heavy cane, with which he was trifling; but he answered never a word, and seemed to listen with an ill-contained impatience. And then all of a sudden he broke out in a great flame of anger, stamping with his foot, brandishing the cane, and carrying on (as the maid described it) like a madman.
The old gentleman took a step back (пожилой джентльмен сделал шаг назад = попятился), with the air of one very much surprised and a trifle hurt (с видом человека очень сильно удивленного и слегка обиженного; hurt – раненый; обиженный, оскорбленный; to hurt – причинить боль, ранить; задеть, обидеть); and at that Mr. Hyde broke out of all bounds (и тогда мистер Хайд, словно сорвавшись с цепи: «перейдя все разумные пределы»), and clubbed him to the earth (повалил того ударом трости на землю; club – дубина). And the next moment, with ape-like fury (и уже в следующее мгновение, с обезьяньей яростью), he was trampling his victim under foot (он топтал свою жертву ногами), and hailing down a storm of blows (и осыпал ее градом ударов; hail – град), under which the bones were audibly shattered (под которым было слышно, как ломаются кости; audibly – громко, внятно; вслух; явно) and the body jumped upon the roadway (а тело подпрыгивало на мостовой). At the horror of these sights and sounds, the maid fainted (придя в ужас от этого вида и звуков, служанка упала в обморок; to faint – ослабевать /от усталости, голода и т. п./; падать в обморок).
The old gentleman took a step back, with the air of one very much surprised and a trifle hurt; and at that Mr. Hyde broke out of all bounds, and clubbed him to the earth. And the next moment, with ape-like fury, he was trampling his victim under foot, and hailing down a storm of blows, under which the bones were audibly shattered and the body jumped upon the roadway. At the horror of these sights and sounds, the maid fainted.
It was two o’clock when she came to herself and called for the police (было два часа ночи, когда она пришла в себя и вызвала полицию). The murderer was gone long ago (убийца уже давно скрылся); but there lay his victim in the middle of the lane, incredibly mangled (но посреди переулка лежала его жертва, невероятно покалеченная). The stick with which the deed had been done (трость, которой было совершенно это преступление; stick – палка; трость; deed – поступок, действие), although it was of some rare and very tough and heavy wood (хотя она и была из какого-то редкого, очень прочного и тяжелого дерева; tough – жесткий; крепкий, прочный), had broken in the middle under the stress of this insensate cruelty (сломалась пополам под воздействием этой слепой жестокости; middle – середина; insensate – неодушевленный; бесчувственный, бездушный; cruel – жестокий); and one splintered half had rolled in the neighbouring gutter (и одна отколовшаяся половина /трости/ укатилась в /близлежащую/ сточную канаву) – the other, without doubt, had been carried away by the murderer (а вторая, без сомнения, была унесена убийцей). A purse and a gold watch were found upon the victim (на жертве были обнаружены кошелек и золотые часы); but no cards or papers, except a sealed and stamped envelope (/но не было обнаружено/ ни визитных карточек, ни документов, за исключением конверта – запечатанного и с наклеенными марками; card – карта /игральная/; визитная карточка; paper – бумага; документ; to stamp – ставить штамп; наклеивать марки), which he had been probably carrying to the post (который он, по-видимому, нес на почту), and which bore the name and address of Mr. Utterson (и на котором были написаны имя и адрес мистера Аттерсона; to bear – переносить; иметь, нести на себе).
It was two o’clock when she came to herself and called for the police. The murderer was gone long ago; but there lay his victim in the middle of the lane, incredibly mangled. The stick with which the deed had been done, although it was of some rare and very tough and heavy wood, had broken in the middle under the stress of this insensate cruelty; and one splintered half had rolled in the neighbouring gutter – the other, without doubt, had been carried away by the murderer. A purse and a gold watch were found upon the victim; but no cards or papers, except a sealed and stamped envelope, which he had been probably carrying to the post, and which bore the name and address of Mr. Utterson.
This was brought to the lawyer the next morning, before he was out of bed (это письмо принесли нотариусу на следующее утро, прежде чем тот встал с постели); and he had no sooner seen it, and been told the circumstances (и как только он увидел его и услышал: «и ему рассказали», при каких обстоятельствах /оно было обнаружено/), than he shot out a solemn lip (как он поджал губы: «выдвинул торжественную/важную губу»; to shoot out the lip – надувать губы, выражать недовольство). “I shall say nothing till I have seen the body (я ничего не скажу, пока не увижу тело),” said he; “this may be very serious (это может оказаться очень серьезным = принять весьма серьезный оборот). Have the kindness to wait while I dress (будьте так добры/любезны подождать, пока я оденусь).”
And with the same grave countenance he hurried through his breakfast (все с тем же мрачным выражением /лица/ он наскоро позавтракал: «поспешил через свой завтрак»; grave – серьезный; мрачный, печальный) and drove to the police station, whither the body had been carried (и поехал в полицейский участок, куда было перенесено тело). As soon as he came into the cell, he nodded (как только он вошел в камеру, он кивнул).
“Yes,” said he, “I recognise him (я узнаю его). I am sorry to say that this is Sir Danvers Carew (к сожалению = должен с прискорбием сообщить вам, это сэр Дэнверс Кэрью).”
This was brought to the lawyer the next morning, before he was out of bed; and he had no sooner seen it, and been told the circumstances, than he shot out a solemn lip. “I shall say nothing till I have seen the body,” said he; “this may be very serious. Have the kindness to wait while I dress.”
And with the same grave countenance he hurried through his breakfast and drove to the police station, whither the body had been carried. As soon as he came into the cell, he nodded.
“Yes,” said he, “I recognise him. I am sorry to say that this is Sir Danvers Carew.”
“Good God, sir (милостивый Боже, сэр),” exclaimed the officer (воскликнул полицейский; officer – чиновник; полицейский), “is it possible (неужели: «возможно ли это»)?” And the next moment his eye lighted up with professional ambition (и в следующее же мгновение в его глазах вспыхнуло профессиональное честолюбие). “This will make a deal of noise (это наделает много шума),” he said. “And perhaps you can help us to the man (и возможно, вы можете помочь нам с убийцей = может быть, вам известен убийца).” And he briefly narrated what the maid had seen (и он кратко рассказал то, что видела служанка), and showed the broken stick (и показал ему сломанную трость = обломок трости).
Mr. Utterson had already quailed at the name of Hyde (/услышав/ имя Хайда, мистер Аттерсон упал духом; to quail – трусить, пасовать; падать духом); but when the stick was laid before him, he could doubt no longer (когда же перед ним положили трость, он уже больше не сомневался): broken and battered as it was, he recognised it (хотя она и была сломана и расщеплена, он узнал ее; to batter – колотить; разбивать) for one that he had himself presented many years before to Henry Jekyll (это была та самая трость, которую он сам подарил Генри Джекилу много лет тому назад).
“Good God, sir,” exclaimed the officer, “is it possible?” And the next moment his eye lighted up with professional ambition. “This will make a deal of noise,” he said. “And perhaps you can help us to the man.” And he briefly narrated what the maid had seen, and showed the broken stick.
Mr. Utterson had already quailed at the name of Hyde; but when the stick was laid before him, he could doubt no longer: broken and battered as it was, he recognised it for one that he had himself presented many years before to Henry Jekyll.
“Is this Mr. Hyde a person of small stature (а этот мистер Хайд невысокого роста; stature – телосложение; рост)?” he inquired (спросил он).
“Particularly small and particularly wicked-looking (очень невысокого роста и очень злобного вида: «злобно выглядящий»; particularly – особенно, особым образом; очень, чрезвычайно; в высокой степени; wicked – злой, злобный), is what the maid call him (вот что сказала о нем служанка; to call – звать; называть),” said the officer (сказал полицейский).
Mr. Utterson reflected; and then, raising his head (мистер Аттерсон раздумывал, затем, поднимая голову, /сказал/), “If you will come with me in my cab (если вы поедете со мной в моем экипаже),” he said, “I think I can take you to his house (думаю, что смогу отвезти вас к его дому).”
“Is this Mr. Hyde a person of small stature?” he inquired.
“Particularly small and particularly wicked-looking, is what the maid call him,” said the officer.
Mr. Utterson reflected; and then, raising his head, “If you will come with me in my cab,” he said, “I think I can take you to his house.”
It was by this time about nine in the morning (было уже: «к этому времени было» около девяти часов утра), and the first fog of the season (и /город окутал/ первый осенний туман; season – время года). A great chocolate-coloured pall lowered over heaven (густой, шоколадного цвета, покров опустился на небо; pall – покров /на гробе, могиле/; завеса, пелена), but the wind was continually charging and routing these embattled vapours (но ветер постоянно нападал на эти выстроенные туманы/пары и разбивал/рассеивал их; to charge – нападать; to embattle – строить в боевой порядок; сооружать зубцы и бойницы /на стенах башен и т. п./; to rout – разбивать наголову; обращать в беспорядочное бегство; разгонять; рассеивать); so that as the cab crawled from street to street (поэтому, пока экипаж тащился от улицы к улице = по улицам; to crawl – ползти; медленно двигаться), Mr. Utterson beheld a marvellous number of degrees and hues of twilight (мистер Аттерсон смог созерцать удивительное количество степеней и оттенков сумерек; to behold – созерцать, рассматривать, наблюдать); for here it would be dark like the back-end of evening (поскольку то становилось темно, как ночью: «как в конце вечера»; back-end, back end – задняя часть, конец; конец какого-либо периода времени: in the back end of last year – в конце прошлого года); and there would be a glow of a rich, lurid brown (а то /возникало/ некое зарево насыщенного, зловеще пылающего цвета; glow – сильный жар; отблеск, зарево /отдаленного пожара, заката/; rich – богатый; насыщенный /(о звуке, цвете/; lurid – мертвенно-бледный; огненный, пылающий /и вызывающий этим неприятное, жуткое впечатление/; страшный, зловещий), like the light of some strange conflagration (словно отблеск некоего странного большого пожара; conflagration – большой/разрушительный пожар); and here, for a moment, the fog would be quite broken up (а то на мгновение густой туман рассеивался; to break – ломать; to break up – распадаться, разваливаться), and a haggard shaft of daylight would glance in between the swirling wreaths (и изможденные вспышки дневного света проглядывали сквозь кружащиеся кольца: «венки» тумана; haggard – изможденный, измученный; осунувшийся; shaft – древко /копья и т. п./; луч /света/, вспышка, блеск; to swirl – кружиться в водовороте; wreath – венок).
