и призвать духов в школу Дзехоку.
— То есть, что-то в моей школе?
— Причина призвать их в школу… Может ли это быть… — пробормотала Аяко, поглядывая на Такаю. — Может ли быть целью… Кагетора…
— ?
— Ты?
Наоэ поднял голову, заслышав предположение Аяко. Саори тоже обратила внимание на Такаю. Тот округлил глаза и вскинулся:
— Я? Почему сразу я? Чокнулись, что ли?
— Может, оншо действуют?
— Я, конечно, не знаю, но вы, парни, достаточно громко оповестили о перерождении Кагеторы. Уэсуги Кагетора — это угроза, которую хотелось бы устранить всем оншо. Неудивительно, что каждый из духов был бы рад прикончить его.
Действительно, для оншо Ями Сенгоку подобные силы не были в новинку, и тебукуреку — способность силой отправлять духов в мир иной — им по нраву не пришлось. Конечно, возвращение Кагеторы для них на приятную новость не тянуло. Наоэ пристально смотрел на Такаю:
— Похоже, что их цель — вы, Такая-сан.
— Нет… это… да не в жизни! С ума посходили!
— О-о-о-оги-кун! Давай пока с тобой общаться перестанем! Надеюсь, в следующей жизни ты станешь Буддой, ага?
— Моринооо!
Он попал в заварушку. На самом деле, причиной, по которой в школе Дзехоку бушевали привидения, был никто иной, как он собственной персоной.
— Тем не менее, надежных доказательств нет, так что с полной уверенностью сказать ничего нельзя.
Пускай так, но лицо Наоэ было мрачным. Вероятно, у него тоже были предчувствия, что все именно так и есть. Такая сощурил глаза до узеньких щелочек:
— Но почему цель — я?
— Пожалуйста, не волнуйтесь так. Рано или поздно это бы случилось, тем более, что вы вернули часть силы.
— Я не Кагетора!
— Вы все еще продолжаете отрицать? Умоляю, оставьте это ребячество.
— …
Не найдя ответа, Такая надулся. Наоэ, погруженный в собственные мысли, не обратил на него ровно никакого внимания.
— Но кто же мог…
— Я думаю, чтобы провести анджи рейдо, нужны значительные силы. Это могло заставить их… Хмм. Но похоже на внушение…
Такая вздрогнул при словах Аяко.
Внушение.
Кто-то, внушивший духам восстания Каске, что они должны придти в школу Дзехоку.
Странные события, начавшиеся примерно в то же время.
Ученик, который загипнотизировал всех одноклассников так, что никто его не замечал.
Загипнотизировал…
Мог ли это быть…
«Чиаки!»
Наоэ почувствовал настроение Такаи:
— ? Такая-сан?
— …
Такая крепко стиснул губы и сжал кулаки. Мог ли Чиаки быть одним из оншо Ями Сенгоку? Если так, то это все объясняло. Он проник в школу, чтобы добраться до Кагеторы. И странные происшествия в школе Дзехоку. Души Каске и других под гипнозом.
— Наоэ…
— Да?
— Вернемся в школу. Пока ученики не разошлись.
— Вы что-то задумали.
— Я поболтаю с ним лицом к лицу, — Такая уставился в пустоту. — Я не позволю ему держать их под гипнозом.
— …
Наоэ холодно наблюдал за Такаей. В душе Такаи уже поднялась ненависть к Чиаки; взгляд Наоэ, следящего за ним, немного переменил выражение.
* * *
Обычный звонок, возвестивший об окончании занятий, прозвучал в напряженной атмосфере старшей школы Дзехоку странно не к месту. То, что это напряжение порождено переполненными злобой душами Тады Каске и других участников восстания, пока знали лишь Такая, Наоэ, Аяко и Саори.
Или все-таки…
— Мы правильно поступили, Наоэ? — встревоженно поинтересовалась Аяко стоя около Бенца, припаркованного у школьных ворот. — Может, не надо было отпускать его одного?
— Мы не знаем, что он задумал, — Наоэ, который не выглядел обеспокоенным, поднес к зажатой в губах сигарете зажигалку. — У него должна быть какая-то причина, чтобы вот так вот убежать. Не думаю, что будет хорошо спорить с ним.
— Но Кагетора, кажется, до чего-то додумался.
— Не без причины. В любом случае, надо разыскать преступника, который, вероятно, уже где-то близко. Но что же он надеется сделать при помощи сил духов Каске?
Оставаясь равнодушной, Аяко угрюмо раздумывала над вопросом. То, что они еще не видели облик противника, казалось зловещим знаком.
— Может, мы не можем пойти в наступление, потому что он использует местных духов-хранителей. Само рейдохо нельзя совершить без значительной силы.
— Значит, это не простой оншо?
— И что нам делать? Если так пойдет дальше, нам придется провести над духами Каске тебуку, чтобы защитить Кагетору.
Наоэ, упершись взглядом в асфальт, мгновение помолчал:
— Наверное, ты права. Без другого внушения они не смогут снова стать мирными привязанными духами. Если бы мы только могли снять внушение…
Аяко мрачно проговорила:
— Тогда у нас нет другого выбора, кроме как попросить его об одолжении.
— Наш противник способен провести анджи рейдо. Не уверен, что его способности к внушению могут противостоять.
— Уу… — простонала Аяко, наморщив лоб. — Я просто хотела увидеть Кагетору, но конечно, должна быть и ложка дегтя…
— Наш товарищ еще не в полной силе, но основная проблема — Кагетора-сама.
Наоэ остановился на этом пункте. Силы Такаи еще не пробудились полностью. А своими сомнениями он только больше сдерживал их… Сможет ли он призвать эти силы при необходимости? Эта проблема все росла и росла, и когда жизнь его висит на волоске…
Его жизнь?
Да что для тебя жизнь?
Слова, однажды сказанные Такаей, снова звучали в мыслях. Тогда они разозлили Наоэ, и он ответил с необдуманным сарказмом. Но теперь Такая сам понял, что те слова относятся и к нему.
Для него, для перерожденного, что значила вещь, которую зовут жизнью?
«Для него…»
Наоэ потупил взгляд.
«Кажется, ему придется вернуться к тому, с чего все началось, к той же самой боли».
Прежде всего, он не мог сделать этого… он не мог оглянуться. Если бы Наоэ мог объяснить, что это было неизбежно, он бы не испытывал такой боли. Это бы освободило его. Если б он мог просто объяснить…
«… Действительно стало бы легче?»
Наоэ внезапно поднял глаза. Свинцовые тучи бросали тяжелые тени на белые школьные постройки. Единственный шанс избавиться от всех старых обязательств.
Кагетора, похоже, выбрал продолжение игры. Но понимал ли он, что эта возможность начать все заново так же означает, что прошлое, которое он так желал отбросить, может повториться? И принял ли он то, что происходящее могло повлечь за собой и более жестокие последствия?
Сознавая это, он чувствовал, что нет иного выбора, кроме как выбирать вероятности… Он был загнан в угол без всякой возможности вырваться.
«И я загнал его…»
«Тебя одного я не прощу до конца вечности!»
Сигарета тлела. Он свел брови, стоя неподвижно и уставившись в землю.
Я знаю.
Что прошлое не исчезло.
Что мои смятение и нетерпеливость загнали его в угол.
Что мои
