Читаем без скачивания Маленький плут и няня - Эд Макбейн

– Какой еще записи? – пересохшими губами прошамкал Нюхалка, и лицо его стало мертвенно-бледным.

В Италии был уже девятый час вечера, когда Кармине Гануччи позвали к телефону. Они со Стеллой и одним удалившимся от дел специалистом по ринопластике[5] из Нью-Джерси ужинали у Фраглионе. Гануччи вызвали из-за стола как раз в тот момент, когда подали раков, что и привело его в немалое раздражение.

Взяв трубку, он недовольно буркнул: «Гануччи!» – и, услышав на другом конце голос Гарбугли, немедленно задохнулся от возмущения.

– В чем дело, Вито? – проревел он.

– Вы посылали телеграмму? – спросил Гарбугли.

– Да.

– Нам?

– Конечно вам, а кому же еще?!

– Так это так и есть? То, о чем вы просили в телеграмме?

– Все до последнего слова.

– И как вам это отправить?

– С надежным человеком. Как же еще?!

– И когда?

– Пусть вылетает самолетом до Рима, и не позднее завтрашнего вечера!

– А я было понял, будто вы хотите, чтобы мы переслали вам это в Неаполь!

– Да ведь нет же прямых рейсов из Нью-Йорка в Неаполь! – рявкнул Гануччи. – Твоему парню волей-неволей придется сделать пересадку в Риме. Ты слышишь? В Риме пересадка, так ему и скажи!

– Хорошо, хорошо, только не волнуйтесь.

– И не забудь, ладно? А то этот болван ни за что не догадается!

– Скажу, обязательно скажу, не волнуйтесь!

– Да, и дайте мне знать, когда он прилетит, хорошо? Тогда я устрою, чтобы в субботу его встретили.

– Хорошо. Тогда попозже я вам перезвоню и скажу, когда точно…

– Дай мне телеграмму, только после одиннадцати, чтобы по льготному тарифу, – велел Гануччи.

– Хорошо, так и сделаю.

– Как там малыш Льюис?

– Понятия не имею. Хотите, чтобы я позвонил вам домой и узнал, что и как?

– Нет, нет, это еще двадцать пять центов. Не знаешь, Нэнни получила нашу открытку?

– Ей-богу, не знаю. Если хотите, я могу позвонить…

– Я пишу ей почти каждый день, – проворчал Гануччи. – Знаешь, сколько стоит послать открытку авиапочтой? Сто пятнадцать лир, ничего себе, а? Ладно. У тебя еще что-нибудь?

– Нет, ничего.

– Тогда вешай трубку, нечего попусту тратить деньги, – буркнул Гануччи и бросил трубку на рычаг.

Стрелка часов, висевших на стене того отделения Первого национального городского банка, что на углу Лексингтон-авеню и Двадцать третьей улицы, как раз остановилась на 2.37, когда Бенни Нэпкинс исчерпал свой счет в этом банке. Вернее, почти исчерпал, поскольку там еще оставались шестнадцать долларов. А черный день для него настанет, решил Бенни, если Придурок сегодня вечером вдруг облажается. И не то чтобы он всерьез предполагал, что такое случится, нет. Просто ему уже не раз приходилось убеждаться, что людям свойственно делать ошибки. Поэтому Бенни решил оставить при себе достаточно денег на билет до Гонолулу – просто на случай, если что-то пойдет не так, как он хотел. Не складывай все яйца в одну корзину, подумал он и обратился к кассиру:

– Прошу вас, четыре тысячи по сотне и две – по доллару.

– Две тысячи – долларовыми купюрами? – уточнил кассир.

– Да. Именно так, – подтвердил Бенни.

Кассир принялся пересчитывать деньги.

Бенни, конечно, догадывался, что его план, скажем так, не совсем законный. Но с другой стороны, успокаивал он себя, разве это ему пришла в голову сумасшедшая мысль украсть мальчишку Гануччи?! Разве он просил Нэнни обратиться к нему за помощью? Зато он взялся за это грязное дело хладнокровно, как и подобает настоящему профессионалу. И вот сегодня в десять часов вечера, если все пойдет по плану, в его распоряжении окажется сумма, вполне достаточная для выкупа. А может быть, и немного больше… в виде компенсации за труды. Предположим, в игре участвует Селия Месколата… только она не узнает об этом до половины шестого.

А пока что он получил толстенькую пачку наличных – две тысячи долларовыми банкнотами и в придачу сорок по сотне, попросил у кассира резинку, чтобы перехватить всю пачку, свернул ее в некое подобие толстого рулона, туго обмотал резинкой, поблагодарил и вышел из банка.

Некоторое время он раздумывал, не стоит ли еще раз позвонить Придурку – просто, чтобы убедиться, что тот до конца понял, в чем состоит его план. В конце концов. Придурок никогда не отличался острым умом. Да что уж тут говорить, когда он и свой-то номер телефона запомнил с большим трудом.

С другой стороны, вряд ли так уж умно лишний раз давить на человека, раз уж он согласился участвовать. Хороший наездник не станет погонять хлыстом доброго скакуна. И пусть Придурок в своей жизни не так уж много знал, но в одном он понимал толк – в воровстве.

До своей квартиры на Лексингтон-авеню Бенни решил пройтись пешком. Он сильно нервничал и даже под конец решился спросить Жанетт Кей, не настроена ли она… Выяснилось, что очень даже настроена, поэтому, когда к четырем часам они закончили, было как раз время начала сумерек.

А Нэнни с завистью рассматривала яркую красивую открытку. Перевернув ее, она прочла:

«Мисс Нэнни Пул,

«Клены»

Ларчмонт, Нью-Йорк, 10 538,

США

Дорогая Нэнни, здравствуй.

Мы все еще на Капри. Здесь так красиво! Мы все время фотографируемся, и я жду не дождусь, когда напечатаю снимки.

Как там малыш Льюис? Уверены, что он в полном порядке, тем более в таких заботливых руках, как твои! С наилучшими пожеланиями,

Нэнни еще раз пробежала глазами карточку, потом еще раз… сердце у нее заколотилось. Он ничего не написал по поводу возвращения домой, и это уже само по себе было здорово. А если… она быстро сверилась с расписанием поездки, которое Гануччи специально для нее оставил на письменном столе в своем кабинете – правильно, они со Стеллой собирались пробыть в Италии до воскресенья. Это 29 августа. Даст Бог, ничего не случится и им не понадобится срочно менять свои планы. Это немного успокоило ее, хотя ненадолго. Открытка пробыла в пути никак не менее четырех-пяти дней, а стало быть, Гануччи вполне мог бы уже стоять на крыльце и звонить в дверь, добравшись до дома одновременно с собственной корреспонденцией. Если, конечно, им придет охота вернуться неожиданно. Представив эту картину, Нэнни похолодела. Господи, а что, если у них изменятся планы, что, если им вдруг почему-то разонравится Италия или (Господи спаси и помилуй!) они вообще уже едут?! Колени у нее подкосились – будто наяву она увидела, как на пороге, загорелые и улыбающиеся, с чемоданами, стоят хозяева и зовут маленького Льюиса…

От одной этой мысли ей стало дурно.

А не позвонить ли снова Бенни Нэпкинсу? Войдя в кабинет хозяина, она плотно прикрыла за собой дверь, будто боясь, что ее подслушают (хотя дом стоял совершенно пустой), и подошла к письменному столу. Сняла трубку и набрала номер манхэттенской квартиры Бенни. Был уже вечер. Сквозь створчатые окна в комнату лился мягкий солнечный свет. В трубке долго слышались длинные гудки, но Бенни все не подходил. Это было не похоже на него. Потом вдруг что-то щелкнуло, и затем его недовольный голос прорычал:

– Какого дьявола! Кто это?!

Как невежливо, недовольно сморщилась Нэнни.

– Алло? Это Нэнни.

– О!.. – ворчливо протянул он. – О, здравствуй, Нэнни. Послушай, а ты не могла бы перезвонить попозже… ну, скажем, минут через десять? А? Что? – донесся до Нэнни его приглушенный голос, и у нее сложилось отчетливое впечатление, что он на минуту отвернулся от телефона. Потом его голос отчетливо произнес:

– Нет, лучше через четверть часа, ладно, Нэнни?

– Я очень беспокоюсь, – пробормотала Нэнни.

– Да, я понимаю. Но возьми себя в руки. Обещаю, все будет хорошо, – заверил ее Бенни. – Слышишь, Нэнни? Волноваться не о чем. Послушай, Нэнни, давай созвонимся попозже, минут через десять – пятнадцать и спокойно все обсудим, хорошо?

– Я хотела обсудить все это прямо сейчас, – сказала Нэнни.

Наступило долгое молчание. Потом вдруг до нее снова донесся голос Бенни.

– В чем дело, Нэнни? – спросил он, и девушка удивилась глубокой усталости, которая звучала в его голосе.

– Тебе удалось что-нибудь сделать?

– Я договорился сегодня вечером поиграть в покер. Нет, не совсем так. Короче, мне удалось договориться с одной своей приятельницей, а уж она все устроит. Она как раз должна была мне перезвонить – сказать, получилось у нее или нет. Послушай, Нэнни, по-моему, мне пришла в голову неплохая мысль.

Давай ты перезвонишь мне… скажем, в полшестого или даже в шесть, а? К тому времени я уже буду точно знать, играем мы сегодня или нет, а тогда…

– В покер, говоришь?

– Да, в покер.

– Господи, да как ты можешь даже думать о картах, когда случилось такое?! – всхлипнула Нэнни.

– Послушай, ты не права. Если все пойдет как надо, у меня на руках окажется пятьдесят тысяч, – возбужденно проговорил Бенни. – Знаешь, давай об этом потом. Это не телефонный разговор. Да и потом в наши дни никогда не знаешь, не подслушивает ли тебя кто.