Читаем без скачивания Тюрьма особого назначения - Валерий Горшков

Полковник поднялся, еще раз смерил меня строгим и непреклонным взглядом и вышел за дверь.

Едва Карпов вернулся в свой кабинет, раздался телефонный звонок.

— Слушаю, — сухо произнес начальник тюрьмы, недовольный, что его отвлекают от каких-то одному ему ведомых мыслей.

— Привет, Николаич. Жихарев говорит. В общем, узнал я кое-что по поводу...

Карпов вздрогнул, хотя подсознательно и был готов к чему-то неприятному.

Слишком уж легко продвигался их с Сименко нелегальный бизнес, приносящий более ста тысяч долларов в месяц наличными, чтобы рано или поздно в небе над их головами не сгустились свинцовые тучи. И слова Жихарева прозвучали для полковника как сигнал тревоги.

— Честно говоря, сначала я не верил, что мой приятель из Большого дома на Литейном сможет что-то раскопать. Но пятнадцать минут назад он мне позвонил и выдал довольно занятную информацию.

— Юра, не томи душу! — рявкнул Карпов. — Что ему удалось узнать про нашего попа?

— Ну, начнем с того, что он действительно самый настоящий священник, закончивший духовную семинарию. Ты меня слышишь? Алло!.. До последнего времени он служил в одном из храмов Питера. Это все, что касается его, так сказать, духовной карьеры.

— Надеюсь, ты не только это хотел мне сообщить? — с заметным нетерпением раздраженно бросил Карпов. — Ну, говори же! Не томи душу!

— Слушай, а чего ты так трясешься, землячок? — Жихарев не мог отказать себе в удовольствии заставить своего приятеля подергаться. — Почему так боишься этого попа, а? Давай, выкладывай, в чем дело. Может, помогу чем.

— Нисколько я не трясусь, просто нервы с утра помотали. — Карпов на ходу стал придумывать убедительную версию, в которую смог бы поверить такой хитрый лис, как подполковник Жихарев. — Зек тут один попался, из тех, что по «мохнатому сейфу» подсел. Упертый слишком, говорил много, руками дергал. В общем, сам понимаешь.

— Охрана перестаралась? Подумаешь, велика проблема! Во даешь, Николаич, честное слово! Грохнули извращенца ребятки, верно?

— Да вроде как... Я попытался, как мог, замять дело, но мало ли...

Вопросы о превышении своих полномочий бойцами взвода охраны начальник тюрьмы решал так же просто, как ему удалось у всех под носом наладить производство синтетической наркоты. Как минимум два из трех случаев, официально оформленных тюремным доктором как самоубийство, не обошлись без участия, кого-либо из плечистых «кедровцов». Но ни Жихарев и никто другой, естественно, в такие нюансы посвящен не был. Поэтому Карпов ничтоже сумняшеся сочинил историю про взбесившегося маньяка. А закончил следующими словами:

— У меня, Романыч, я знаю, никто не стучит, поэтому вполне может быть, что «контора» специально подослала своего человека, чтобы проверить, как я здесь, так сказать, «соблюдаю законность». Согласись, ни один зек никому так не откроется, как священнику. Знаешь, сколько подсадных попов держал в свое время Комитет в церквях и сколько наивных простачков погорело на желании излить наболевшее!

— Да, в сталинские времена языки распускать было опасно, — согласился Жихарев. — Это теперь у нас демократия, черт бы ее побрал! Распустился народ! В общем, слушай меня и сам соображай, может или нет твой монах, как его...

— Отец Павел.

— ...отец Павел быть соглядатаем. — Жихарев откашлялся, а потом четко, словно на докладе в министерстве, стал излагать главное из того, что сообщил ему питерский приятель:

— Аверин Владислав Александрович, окончил Рязанское высшее воздушно-десантное училище, потом прошел спецподготовку на закрытой учебно-тренировочной базе в Средней Азии, воевал в Афганистане в составе спецподразделения «Белый барс». Несколько раз был ранен. Имеет боевые награды.

Был в плену у моджахедов, затем вернулся в часть, после чего вскоре демобилизовался из армии в звании капитана ВДВ. Через год с небольшим поступил в духовную семинарию, по окончании которой получил сан священника. Ты все понял, Олег?

— Думаешь, «безопасность» специально готовила агента для таких целей? — Сказать, что Карпов был удивлен, значит принизить нахлынувшие на него эмоции как минимум вдвое. Полковник просто застыл с телефонной трубкой в руке и после долгого молчания наконец, произнес:

— Да уж... Вот тебе и поп!

— Я думаю, Николаич, тебе не стоит особо дергаться — успокоил Карпова шеф вологодской милиции. — Просто не позволяй ему совать нос куда не следует. И постарайся сделать так, чтобы зеки, которые что-то знают, молчали. Все равно ты ничего изменить не сможешь. С «безопасностью» шутки плохи, тем более если он действительно их агент. Ладно, что узнал — рассказал, больше болтать с тобой времени нет, сам понимаешь — работа! Давай, крепись, земляк. С тебя, между прочим, причитается!..

— Спасибо, Юра. Не волнуйся, я в долгу не останусь. Пока.

Карпов положил трубку на рычаг, нервно закурил, подошел к окну и стал рисовать в своем разыгравшемся воображении картины того грандиозного фиаско, которое он потерпит, если отец Павел и впрямь окажется агентом ФСБ и докопается до его «бизнеса».

Полковник отвернулся от окна, подошел к шкафу, достал из него початую бутылку коньяка и отхлебнул прямо из горлышка. Единственное, к чему он пришел после двадцати минут мучительных размышлений, это осознание срочной необходимости превентивных мер по отношению к возможному шпиону в рясе священника. Только вот придумать эффективный способ обезвредить лазутчика полковник никак не мог. Его обычно богатое на подобные фантазии воображение сейчас ничего не подсказывало, оставив своего хозяина один на один с внезапно показавшейся на горизонте грозовой тучей. Возможно, она пройдет стороной, а что, если нет?..

Карпов сел обратно в кресло и несколько раз покачал бутылку из стороны в сторону, наблюдая, как перекатывается по стенкам стеклянного сосуда коричневатая маслянистая жидкость. Он уже снова собирался припасть губами к горлышку бутылки, как неожиданно в его голове отчетливо прозвучала вроде бы совершенно банальная, но ставшая крылатой фраза, сказанная артистом Смирновым в фильме "Операция "Ы":

«У вас на стройке несчастные случаи были?.. Нет?!. Будут!» И тут же перед глазами Карпова предстала следующая картина. Доверчивый кроткий священник входит в камеру к убийце, который, поначалу прикинувшийся невинной овечкой, неожиданно набрасывается на ничего не подозревающего попа и в два удара отправляет его на небеса. В камеру врываются два плечистых охранника, избивают зека резиновыми дубинками, но, увы, батюшку уже не вернешь. Ведь предупреждали же его — клиент нервный, вспыльчивый, непредсказуемый, может ненароком и зашибить! А он не послушал, упрямец... Какое несчастье, ай-яй-яй, но теперь уже ничего не поделаешь, пора заказывать деревянный ящик и вызывать другого попа, чтобы прочитал отходную по невинно убиенному. Жаль только, что Жихарев поздно позвонил! Лучше бы было, если бы он, Карпов, не предупреждал священника о буйном норове Маховского, а просто сообщил о просьбе заключенного исповедоваться. И не беда, что этот засланный поп когда-то был капитаном ВДВ и служил в спецназе — против двухметрового детины из камеры номер семьдесят два таких можно выставлять целую дюжину. Только не подведи, Маховский, не подведи!

Полковник так обрадовался внезапно созревшему в его голове плану, что тут же с жадностью припал к зажатой в руке бутылке коньяка и не отрывался от нее до тех пор, пока по меньшей мере стакан горячительной жидкости не влился в его желудок. Взвинченные нервы моментально успокоились. Карпов поставил бутылку с остатками коньяка обратно в шкаф, уверенной походкой пересек просторный кабинет, сел в свое «директорское» кресло и снял трубку внутреннего телефона.

— Соедини меня с отцом Павлом, — приказал он дежурному сержанту, чиркнул колесиком зажигалки и закурил. — Отец Павел? Карпов говорит. — Он постарался, чтобы его голос звучал так же спокойно, как во время недавнего разговора со священником. — Я немного подумал и решил, что мне все-таки не стоит вмешиваться в дела церкви и запрещать вам встречаться с заключенными. Отныне вы можете посещать любого из тех, кто попросил об этом у охраны. Естественно, согласовав этот вопрос предварительно со мной. Так, для порядка. Режимное учреждение как-никак!

— Спасибо, Олег Николаевич, — ответил я, несколько удивленный неожиданной уступкой полковника. — Так, значит, завтра я могу...

— Можете, можете! — поспешил согласиться Карпов. — Но только помните о моем предупреждении и не задерживайтесь у него слишком долго. Не забывайте: автобус в Вологду уходит в двенадцать часов.

Правда, если вы передумали...

— Нет. Я поеду.

— Тогда заранее желаю приятного отдыха. — Полковник уже хотел повесить трубку, но я помешал ему, спросив о возможности утреннего посещения заключенного номер сто двадцать один.