– Да уж, похоже, жених у меня сама жизнерадостность.
– Ты мне не невеста, – рычу я в ответ, отбираю кружку и ставлю в раковину, чтобы помыть перед следующей порцией кофе. – Нам надо поговорить.
– Да неужели? – ехидно отвечает девица, насмешливо подбоченясь. – Начнем с того же вопроса: где мой ноутбук?
– Нет, начнем с твоего имени.
– Можно подумать, ты не знаешь. – Она раздраженно прищуривается, откидывая прядь волос с лица, и замирает, видя мой ожидающий взгляд. – Погоди… правда не знаешь?
– Понятия не имею.
– Тогда зачем ты спер мой ноутбук?
Она думает, что меня интересовал компьютер, а не сумка. Может быть, мне еще удастся выкрутиться.
– Это длинная история.
– Ага! – она триумфально тычет в меня пальцем. – Вот и признался. Надо сообщить о тебе в полицию.
Однако после этого заявления она никуда не двигается, и я соображаю, что есть другие варианты развития событий. Вполне возможно, что она не доверяет полиции. Интересно, может, эта сексапильная рыжуха тоже в чем-то замешана? Я продолжаю выжидающе смотреть на нее, и она сдается.
– Меня зовут Поппи[1] Вудсток.
Я весело фыркаю: имя-то у нее говорящее. На меня набросилась лихая рыжая девчонка по имени Маковый цвет. Хотя рыжина ее волос не совпадает с оттенком калифорнийских маков, но что-то в ней действительно напоминает яркое живое пламя цветка.
– Ну конечно, Поппи.
– Да… Коннор. Теперь, когда мы познакомились, не мог бы ты объяснить, зачем украл мой компьютер?
Вздохнув, я достаю телефон и нажимаю несколько кнопок:
– Какую пиццу ты предпочитаешь?
– А не рано для пиццы?
– Для пиццы никогда не рано.
– Тут ты прав, – признает она, не обращая внимания на мою попытку выиграть время для ответа. – Мне с колбасой и халапеньо.
Ее выбор меня не удивляет. Быстрота, с которой они принимает решения, тоже не удивляет. Еще очко в ее пользу. Я привык собирать впечатления о чужих личностях, привычках, слабостях и странностях. Для меня это как учеба перед экзаменом. Сколько раз уже меня выручала эта многолетняя привычка.
Я заказываю пиццу, диктуя адрес, который уже запомнил. Пиццу привезут через полчаса.
Я достаю из холодильника пиво и предлагаю бутылку Поппи. К моему удивлению, она спокойно берет пиво, не комментируя, что еще не полдень и слишком рано. Я успеваю отвернуть крышку, и рыжая благодарно улыбается. Я только небрежно пожимаю плечами. Я не полный невежа, но и не джентльмен. Никогда не было необходимости в этом.
– Так что насчет моего ноутбука? – протяжно спрашивает Поппи, перекатываясь с каблука на носок.
Я отпиваю глоток, размышляя, как объяснить ей ситуацию, не упоминая про «Черную розу». В конце концов решаю, что лучше всего будет полуправда.
– Да, я взял твой ноут. Я отдал его одному знакомому.
– Ты отдал мою сумку? – Она аж заикается от возмущения. – Ты хоть понимаешь, насколько важен для меня этот ноутбук?
– Хороший ноутбук. – Я вспоминаю реакцию Хуана Пабло. – Успокойся, думаю, я могу вернуть его назад.
Девица делает глоток и давится пивом:
– Ах, ты думаешь? Да что, блин, это вообще значит?
– Это значит, что я могу вернуть твой компьютер, – медленно повторяю я. – Я знаю, у кого он, и что он собирается с ним делать.
Поппи шагает ко мне. То ли это смелость, то ли полное безразличие к собственной безопасности – я еще не решил.
– Он мне нужен! – рычит она. – В нем моя рукопись, и у меня дедлайн на носу.
Я поднимаю руки, показывая, что совершенно безобиден. По крайней мере, сейчас.
– Расскажи про рукопись.
Поппи сразу сникает. Ее запал иссяк.
– Я писательница. Встреча с Джей Эй Фокс была для меня очень важна, пока все не полетело в полную задницу из-за тебя. – Она бросает на меня разъяренный взгляд. – Эта рукопись – мое детище. Я работала над ней несколько месяцев. Эти страницы политы кровью, потом и слезами. Мне нужно закончить и сдать книгу к началу следующего месяца, иначе я покойница.
Она выразительно проводит пальцем по шее, но я не думаю, что это буквально: вряд ли у ее издателей есть связи с мафией. Интересно, бывают ли у издательств связи с мафией? А что, вполне может быть. Бандиты ведь тоже читают книги.
Босс обожает искусство и при этом способен убить без малейшего сожаления.
– Ты что, больше нигде не сохранила файл? – удивляюсь я. – Хотя бы в облаке?
– Знаешь, сколько раз за последние годы хакеры добирались до файлов в облаке? Ладно, ладно, я понимаю, что виновата. Сама знаю!
– Тихо, тихо, я уже просек. – Я стучу своей бутылкой по ее бутылке в знак того, что все понимаю, и отпускаю ироничную шутку: – Сделаю все возможное, чтобы ты осталась в живых. Мы вернем твой компьютер.
В ответ она кривит губы и прищуривается, как заправский сорванец:
– Честное-пречестное?
Я киваю, но ей этого недостаточно. Она протягивает мне кулачок с отставленным мизинцем:
– Пожмем друг другу мизинцы в знак нерушимой клятвы. Нарушишь – я тебя точно за яйца прихвачу. Причем ножницами.
Я едва удерживаюсь от смеха, хотя в определенном смысле не возражал бы, если бы она на самом деле потрогала меня за яйца. Я кашляю, чтобы скрыть свои мысли, и мы сцепляемся мизинцами.
– Так, с моим ноутом определились. Теперь расскажи о своей маме – мне же завтра идти к ней на обед?
Я давлюсь пивом, половину выплевываю, а вторая половина попадает не в то горло. Я вытираю рот и рычу:
– Ни на какой обед ты не пойдешь.
– Еще как пойду, – непреклонно заявляет Поппи. – Твоя мама ждет меня. Точнее, она ждет Скарлетт, твою невесту. Зачем ты вообще все это придумал?
Опасно. Опасно было уже то, что я не смотался отсюда, как только рыжая узнала мое имя. Надо просто придумать для нее убедительную ложь. Черт, да мне столько приходится врать, что ложь давно уже кажется более реальной, чем правда.
Но что-то в этой Поппи Вудсток заставляет меня нарушить свои правила… и сказать ей правду:
– Семья у меня очень непростая. И с матерью тоже непросто. Она пытается вмешиваться в мои дела, а я не могу этого позволить. Чем-то она на тебя похожа.
– Такая же милашка и острая на язык? – Поппи с притворным простодушием хлопает светлыми ненакрашенными ресницами.
– Ты совсем не милашка, – ворчу я. – Как ты уже знаешь, у моей сестры скоро свадьба, а это означает, что будет весь этот семейный цирк с дядюшками-тетушками и кучей других родственников. Я не пойду.
– На свадьбу? На свадьбу сестры? – ужасается Поппи.
– И на свадьбу, и на ужин, – мрачно отвечаю я. – В каждой семье есть паршивая овца. В нашей это я. Я не просто паршивая, я еще и радиоактивная овца.
– Все это неважно, мы пойдем. – Она просто воплощение упрямства, а если учесть, что человека упрямее меня еще поискать надо, то это не комплимент. – Сестра наверняка хочет, чтобы ты пришел!
Поппи явно не понимает, что я собираюсь пропустить свадьбу для их же блага.
– Ты что, не слышала? Я радиоактивный. Мать не знает, кто я и чем занимаюсь. Она уверена, что я пай-мальчик и хочет похвастаться мной перед своей сестрой. Она и моя тетя Одри… между ними идет многолетнее состязание, в котором их дети – просто пешки на поле боя. Мне совершенно не хочется в чем-то состязаться с моим кузеном Йеном.
Поппи улыбается в ответ, блеснув белыми зубами, и прячет улыбку за бутылкой.
– Что ты смеешься?
Она качает головой, делая глоток пива, но под моим сердитым взглядом не выдерживает и хохочет во весь голос, указывая на меня:
– Я просто пытаюсь представить себе, как ты соревнуешься с парнем по имени Йен.
Я ощущаю укол обиды из-за усмешки, но тут Поппи немного печально говорит:
– Бедный парень. С таким именем у него с самого начала не было ни единого шанса.
Она на самом деле думает, что я лучше Йена? Поппи не знает его, а все, что она знает обо мне – это что я вру и краду компьютеры. И тем не менее каким-то загадочным образом я оказываюсь победителем ее воображаемого соревнования?
