Масляная лампа отбрасывала на стены странные, танцующие тени. Тяжело дыша, она следовала за ним, пытаясь успокоиться.
— Здесь.
Он поднял лампу, и ее мягкий свет упал на картину, при виде которой у Авроры на мгновение перехватило дыхание.
Мрачный Билл стоял на вершине скалы, на фоне бушующего океана, но, казалось, не обращал никакого внимания на ярость стихии. От всей его фигуры веяло какой-то невероятной силой — плечи были широкими, длинные ноги слегка расставленными, поза надменной.
Но внимание Авроры было приковано к лицу. Глаза казались темными и такими же пугающими, как штормовой океан, бледная кожа странно контрастировала с гривой угольно-черных волос.
— Жаль разочаровывать тебя, но, как сама видишь, у Билла Лаудри не было никакого шрама. — Слова Дона заставили ее обернуться.
Шрам не имел никакого значения, Аврора как будто смотрела в зеркало. Дон был точной копией своего предка.
В этот момент зажегся свет, развеяв это несколько жутковатое ощущение.
— Теперь тебе лучше?
Его голос звучал мягко, но взгляд был таким пристальным, что на мгновение ей стало страшно — не читает ли он самые сокровенные ее мысли?
— Да, конечно. — Она сделала попытку отделаться шуткой. — Неудобно признаваться в том, что в двадцать четыре года по-прежнему боишься темноты.
Хотя Дон и улыбнулся на это замечание, у Авроры не было никаких сомнений — ей ни на минуту не удалось обмануть его.
5
Дон шагнул к ней. Улыбка на его губах превратилась в самонадеянную усмешку, темные глаза словно ощупывали ее, в их туманной глубине явно читалось желание.
Аврора почувствовала, как по всему телу прокатилась горячая волна, а дыхание стало неровным, когда он, протянув руку, нежно провел по ее щеке и дальше вниз, по нежной, точеной шее.
Его взгляд следовал за рукой, потом скользнул ниже, туда, где едва прикрытая блузкой лихорадочно вздымалась грудь.
— Ты очень красива, Аврора, — хрипло прошептал Дон, и его слова как капли меда падали в окружающей их наэлектризованной тишине. — И мне очень хочется заняться с тобой любовью.
Она с трудом сглотнула и попробовала сказать хоть что-нибудь, но голос изменил ей.
Его рука двинулась дальше, по гладкой коже обнаженного плеча.
— Ты слышишь меня, Аврора? Я хочу тебя… и знаю, что ты тоже хочешь меня.
Он был совсем близко, Аврора уже чувствовала его дыхание на своей разгоряченной коже.
— Скажи же, что ты хочешь меня… — Его голос стал шершавым как наждачная бумага.
— Я…
Она попыталась возразить ему, но слова не шли из ее горла, а сердце билось как пойманная птица в клетке. Она облизнула вмиг пересохшие губы, почувствовав, как ее охватывает туманящая сознание, но такая приятная истома.
— Да. Утверждение, произнесенное шепотом в жаре тропической ночи, еле слышное, но наполненное нестерпимым желанием. — Да…
Веки налились тяжестью, такой же тяжестью, которую она ощущала во всем теле. Аврора страстно желала вновь почувствовать прикосновение его рук к своей обнаженной коже. Желала, чтобы он целовал ее, неистово, страстно, чувственно.
— Дон, — прошептала она его имя в напряженной тишине, сердце стучало как сумасшедшее, отзывалось в ушах, наполняло все тело резкими, тяжелыми пульсациями…
Ее взгляд скользнул по красивому лицу мужчины. Но глаза… глаза были серыми! Сердце ее замерло, тот, чье дыхание она слышала уже возле самого уха, не был Доном… И рот, приближающийся к ней, не был ртом Дона… Это был рот Бирна. Она была с Эдвином Бирном! У Авроры перехватило дыхание, потом она услышала свой леденящий душу долгий крик ужаса.
Торжествующий мужской смех, гулко отдающийся в темноте комнаты, все еще звучал у нее в ушах.
Прошло несколько мгновений, прежде чем Аврора поняла, что все это ей приснилось… но то были ужасные мгновения.
Трясущимися руками она зажгла настольную лампу и, когда ее яркий свет разогнал тьму, к великому облегчению увидела, что находится в знакомой уютной спальне. Но даже после этого ей понадобилось некоторое время, чтобы бешено бьющееся сердце успокоилось.
Приснившийся сон тревожил своим сходством с реальностью. А Дон в нем был столь соблазнителен, что даже теперь, при одном лишь воспоминании о нем, Аврора вновь ощутила жар в теле… жар и нестерпимое желание.
Но это всего лишь дурацкий сон, пыталась урезонить она себя. А что касается кошмаров с участием Эдвина Бирна, так ведь несколько месяцев после отъезда с Ямайки по ночам ее преследовал образ этого человека. Ей снилось, как он грубо хватает ее, на своих губах она ощущала его губы. Потом сны прекратились. Очевидно, возвращение домой, где все то и дело упоминали его имя, способствовало их возобновлению.
Беспокойно перевернувшись, Аврора невидящим взором уставилась в потолок. Эдвин Бирн тогда лишил ее всего — надежды на счастье, душевного спокойствия… лучшей подруги. После той ночи она больше уже не могла чувствовать себя непринужденно в компании мужчины — была всегда настороже, взвешивала каждое слово и каждый шаг.
Неожиданно Авроре пришли на ум слова Дона: «Скажи, своим недоверием к мужчинам ты обязана Бирну?» Как не ненавистно ей было признавать это, но он оказался прав.
Ее мысли вернулись к вечеру, проведенному с Доном. К ее удивлению, если не считать происшествия со светом, вечер оказался не таким уж суровым испытанием. Были даже моменты, когда она ловила себя на том, что общество Дона Лаудри доставляет ей удовольствие.
На ее лице появилась гримаса раздражения. Если бы Кит узнал, что ее оказалось так легко сбить с толку, он очень рассердился бы. Ведь она согласилась поужинать с Доном только потому, что хотела узнать состояние дел отца. Но не узнала ничего… ничего, за исключением того, что Дон обладает на удивление милой улыбкой, улыбкой, способной осветить даже самый пасмурный день.
Отвозя ее после ужина домой, он был само обаяние и очарование. Подъехав к Годар-хаусу, Дон вежливо пожелал ей спокойной ночи и поблагодарил за компанию. К большому облегчению Авроры, он даже не попытался поцеловать ее… К облегчению и удивлению.
Но почему она решила, что ему этого хочется, подумала Аврора, не на шутку рассердившись на себя. Что, черт побери, с ней происходит? Эта встреча вовсе не была романтическим свиданием. Дон пригласил ее только потому, что хотел сохранить расположение ее отца. Ей давно пора перестать поддаваться мужскому обаянию.
На мгновение она опять вспомнила сон — руки Дона, ласкающие ее плечи, близость его губ и свой ответ на отнюдь не двусмысленное предложение…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
