— Ну, Бруни, вот и все. Я спас тебе жизнь... но ты об этом никогда не узнаешь.
Пес завилял хвостом.
— По-моему, он все понимает, — заметила Джин.
За ужином миссис Уилстэк рассказала Джин о семье и друзьях Силлы, с которыми Джин познакомилась в гостях.
— Дядя Джек — самый избалованный мужчина во всей Австралии, — заметил с улыбкой Хью. — Ему стоит только подумать о том, чего хочется, и еще до того, как он скажет, Силла все сделает.
«Кто бы это говорил!» — подумала Джин, но промолчала.
— Иногда мне кажется, даже хорошо, что он не женился, — сказала Лаура. — Иначе, что Силла делала бы в жизни?
— Она тоже могла выйти замуж, — отозвалась Джин.
— Уилстэки не очень любят жениться. В каждом поколении бывает только один, кто снабжает семью сыновьями.
— Жаль, что ты не родила дочку, — усмехнулся Хью. — Кто же будет заботиться обо мне в старости?
— Какая, чепуха, Хью, — всплеснула руками миссис Уилстэк. — Не хочу я, чтобы ты остался холостяком.
Хью перехватил взгляд Джин и слегка приподнял одну бровь. Джин догадалась, что он подшучивает над матерью, но знала она и его отношение к браку. Хью было уже тридцать. Он давным-давно мог бы жениться. Джин прекрасно заметила взгляды, которыми обменялись все женщины в гостях у тети Силлы, когда Хью вошел в комнату. Наверняка, каждая из них подумала: «Вот самый выгодный жених района. И что девушки теряются?» Они с любопытством посматривали на Софи. То же любопытство испытывала и Джин.
После ужина Джин и Лаура принялись за посуду, а Мэтт и Хью отправились в гостиную. Вскоре оттуда раздались звуки скрипки. Мать и сын играли вместе целый час, и это были не те зажигательные танцы, которые они исполняли в Бинди, а старые классические мотивы. Потом наступила очередь Джин — она села за пианино и начала свою любимую пьесу. В середине игры кто-то тихо вышел из комнаты. Джин не повернула головы, чтобы узнать, кто это. Когда она закончила, то оказалось, что Мэтт, устроившийся в кресле, задремал, миссис Уилстэк сидит, восторженно внимая музыке, а Хью исчез. Девушка попыталась отогнать обиду, но все-таки ей было очень неприятно, что именно Хью вышел в середине ее игры. Она отправилась на кухню последний раз за день поставить чайник и заметила, что дверь в коридорчик, ведущий в кабинет Хью, открыта. Ей почему-то захотелось заглянуть к нему, и Джин обнаружила, что Хью сидит не за столом, а в глубоком кожаном кресле с закрытыми глазами.
— Ой, прости, Хью. Я не думала, что ты спишь с открытыми дверями. Хочешь чайку?
— А я не спал, — возразил он. — Я слушал, как ты играешь. Просто прекрасно.
— А я думала, ты сбежал от моей музыки.
— Так и было, — отозвался он. — Но музыка пришла ко мне. — Хью встал с кресла и несколько секунд стоял, глядя на Джин, а потом продолжил в обычном тоне: — Кажется, кто-то говорил про чай?
Воскресное утро прошло, как все воскресные утра в Стирлинг-даунс. Все встали поздно и сами сделали себе завтрак. Все, кроме Хью. Он рано заперся в кабинете, и миссис Уилстэк отнесла ему поднос с чаем и тостами. Первым событием, собравшим всех в одной комнате, был обед. Семья долго сидела за столом, все болтали и курили, забыв о грязных тарелках.
Эти моменты нравились Джин больше всего: мать и трое сыновей вместе обсуждают дела и проблемы, делятся радостями и горестями. Говорили о том, о сем, но больше всего о «ягуаре» Энтони. Юноша вслух мечтал, как, в один прекрасный день, он доделает машину и выставит ее на всеавстралийском ралли. Потом снова вспоминали прошедший день.
— Хорошо, что ты выбрался к тете Силле, Энтони, — заметила миссис Уилстэк. — Она так любит, когда ты приходишь к ней в гости.
— Но я провел там четыре дня подряд, — мрачно отозвался он.
— Но ведь так приятно, когда тебя любят, — вставила Джин.
— Увы, это сулит не только преимущества, — возразил Хью.
— Спорим, ты не хочешь, чтобы Силла знала, куда ты ездил вчера вечером? — внес свою лепту Мэтт.
— Я никому не говорю, куда езжу, — усмехнулся Энтони.
— Конечно, — поддержала миссис Уилстэк. — Энтони не ребенок.
— А кстати, куда это ты ездил? — спросил Хью брата.
— Туда, где тете не удастся защитить меня от женщин, как она делает на вечеринках.
— Господи, — усмехнулся Хью. — Но тебе ведь не нужна охрана, правда, старик?
— Конечно, нужна. Каждый раз, когда я пытался сказать пару слов Джин, тетя Силла прогоняла меня прочь, как кота, который нацелился на птичку.
— Но все остальные так смотрели на тебя... — многозначительно заметил Мэтт.
— На меня? Почему? Разве кот не может поговорить с птичкой? — рассмеялся Энтони.
— Он всегда потом ее съедает, — отозвался Мэтт.
Джин больше не смогла сдержать смех. Блеснули жемчужные зубы, а глаза исчезли в веере смешливых морщинок. Она слишком живо представила Энтони в образе кота, который охотится на нее — беззащитную птичку. Больше никто не смеялся, все смотрели на нее. Девушка сразу вспомнила любопытные взгляды гостей Силлы. Все они наблюдали за тем, как хозяйка пытается удержать Энтони подальше от девушки. Может, они слишком хорошо знали Силлу, а может... Джин перестала смеяться и обвела глазами стол. Все смотрели на нее. Все, кроме Энтони, который занимался сыром и печеньем. Весь комизм и смысл сценки совершенно ускользнули от него.
И вдруг Джин это перестало казаться смешным.
Она быстро начала собирать тарелки. Ей не хотелось встречаться глазами с миссис Уилстэк, Мэттом и Хью. Особенно с Хью. Когда она добралась до его тарелки, ей все-таки пришлось посмотреть на него. Хью задумчиво созерцал кончик сигареты. Мысли его были далеко.
Глава 9
Следующие несколько дней прошли в будничной суете. Джин взяла за правило появляться в кухне после того, как братья позавтракают. Ей не хотелось появляться перед ними заспанной, и она выходила как раз вовремя, чтобы помочь миссис Уилстэк отправить Мэтта в школу. Начались дожди, и Хью с Энтони каждый день ездили на поля, чтобы приготовиться к севу. Теперь Хью одевался, как и его брат, — в холщовые штаны, заправленные в тяжелые ботинки, и видавшую виды широкополую шляпу. Это несколько его старило, но, в то же время, делало человечнее. Морщинки в уголках его глаз углубились, а лицо еще больше загорело.
Джин старалась вести себя с Энтони и с Хью как можно осторожнее. Ей не хотелось, чтобы подумали, будто она относится к Энтони как-то особенно, но, в то же время, встречаясь с ним наедине, обращалась с ним мягче и ласковее, чем когда рядом были зрители. Джин по-настоящему расстроилась, когда Лаура вдруг сказала:
— Не знаю, насколько у Энтони серьезно с этой учительницей. Он не очень-то рассказывает о себе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
