— Вы запомнили тех, кто ведет за вами наблюдение?
— Конечно, «на хвосте» висят трое, два татарина и один славянин. Используют для маскировки милицейскую форму и машину — тентовый УАЗ с надписью «МИЛИЦИЯ» на дверцах.
— А госномер, случайно, не запомнили?
— Ну, как же, как же, номер Такой-то.
В это время на улице раздался громкий хлопок автомобильного выхлопа. Михалыч инстинктивно бросил взгляд в окно. И тут же появилось ощущение, как будто получил дубиной по голове…
На противоположенной стороне улицы, у здания, в котором располагался отдел вневедомственной охраны, стоял тот самый УАЗик. Возле него с сигаретой в зубах, лицом к райотделу стоял незнакомый милиционер явно выраженной татарской наружности. Он явно вел наблюдение за входом в райотдел. Обалдеть можно. Благо, что самообладания Михалычу было не занимать и это позволило внешне не показать эмоций. Хотя признаться, от неожиданности увиденного, он на мгновение даже перестал слышать посетительницу.
Преодолеть замешательство Михалычу помог старшина Хусаинов — старший экипажа группы задержания из вневедомственной охраны, который в этот момент вышел из здания и направился к машине. Увидев его, Михалыч мысленно хлопнул себя по лбу — балбес, УАЗик принадлежит охране, а согласно им же накануне утвержденной расстановке нарядов, в этом экипаже, кроме Хусаинова, новенький с татарской фамилией и водитель с истинно славянской внешностью по фамилии Борисов.
Тут же нашлось решение вопроса с посетительницей.
— Если Вы не возражаете, — проникновенно начал Михалыч, мы пустим за Вами свою «наружку». Это позволит нам выявить кто у Вас «на хвосте», не допустить каких-либо внештатных ситуаций, а при необходимости помочь и защитить. Ребята у нас опытные, умеют работать совершенно незаметно для наблюдаемых.
Вы, как, согласны?
Получив согласие, Михалыч применил старый как мир прием: набрал номер телефона на цифирьку меньше натурального и «переговорил» с начальником службы наблюдения:
— Здравия желаю, товарищ полковник.
— …
— Иван Исаич, срочное задание, необходима лучшая бригада… Подошлите к райотделу. Я сам старшему объясню задачу и передам объект под наблюдение.
— …
— Да, конечно, понимаю, подождем.
— …
— Есть, спасибо.
Посетительница была отправлена на лавочку перед милицией, ожидать приезда наблюдателей и прием продолжился.
Посетители шли нескончаемой чередой, одного просителя сменял другой, а за ним заходил очередной жалобщик…
Через пару часов, направляясь на совещание в исполком, Михалыч на лавочке у подъезда райотдела обнаружил «разведчицу», о которой, признаться, совсем позабыл. Уведомив, что «наружка» приступила к работе и, выслушав в ответ слова благодарности, удовлетворенные стороны расстались.
За суетой милицейских будней и напряженных рабочих праздников, Михалыч и думать забыл о том случае на приеме. Но, в один из слякотных, промозглых осенних дней, очередная посетительница на очередном приеме, поздоровавшись, спросила:
— Вы, конечно, наблюдение сняли?
Взглянув на неё, Михалыч тут же узнал давешнюю «разведчицу».
— Конечно, мы не можем так долго работать по вашему вопросу. А что опять?
Получив утвердительный ответ, не тратя даром время, Михалыч, к удовлетворению просительницы, повторил «фокус» с наблюдением.
Еще несколько лет весной и осенью они неизменно общались, правда, «враги» — татары, менялись, но милиционеры среди них больше не попадались.
Между прочим, со временем выяснилось, как и почему она пришла на прием к Михалычу. «Ответный ход» кагэбэшные опера — знакомые Михалыча, решившие приколоться над свежеиспеченным начальником, получили адекватный.
На очередном приеме двадцатипятилетний спортивного вида мужчина с подходящей фамилией — Комсомолов, поведал интригующим тоном со значимыми интонациями, что имеет приличный штат дружинников, которых может собрать за полчаса. И, вообще, каждому на улице бутылку конька поставит, лишь бы только не лезли к нему, а то ведь «зашибет», и тогда ему отвечать за это нужно будет. После такой своеобразной презентации, посетитель изъявил желание стать для оперативного состава райотдела нештатным тренером по рукопашному бою. С чистой совестью Михалыч отказал, т. к. тренер, причем штатный, динамовский, уже имелся, да и недостатка дружинников на предприятиях района не ощущалось. Комсомолов, очевидно горевший желанием сделать добро милицейским операм, тут же достал из имеющейся у него кейса какие-то грамоты за участие в стрелковых соревнованиях, и предложил обучение стрельбе по-македонски. И опять он ошибся. Сам Михалыч и все его замы, включая уже немолодого замполита, огневую подготовку любили и почитали. Они стреляли «на отлично» все имеющиеся в курсе стрельб упражнения, впрочем, стреляли не только из курса, и не только упражнения. В силу такого отношения начальников и подчиненные вынуждены были тянуться, от стрельб не увиливали и умели кое-что показать в тире.
Обескураженный отказами в использовании своего потенциала, посетитель замолчал, и Михалыч мягко «подтолкнул» его на выход, задав вопрос:
— У Вас все?
И тут «Остапа понесло». Из его сумбурной и не очень связанной речи Михалыч уловил, что Комсомолову просто необходимо близко пообщаться с операми, т. к. он заканчивает разработку Гречки и Епишева (на тот момент министр обороны и главный армейский замполит), задокументировал их преступную деятельность и скоро будут нужны надежные опера для реализации материалов. Все сразу стало на свои места — сезон-с, у отдельных хомо сапиенс, этот самый сапиенс «едет».
— Любезный, что ж Вы сразу то не сказали. Столько времени зря потеряли. Не смогут наши опера реализовывать Ваш материал. Это компетенция КГБ. — Михалыч начал «ответный ход».
Вскоре, удовлетворенный посетитель, снабженный координатами как дежурного по КГБ, так и давешних оперов-шутников, бодренько направился по указанному адресу…
Михалыч посмотрел ему вслед, живо представил себе реакцию на этого «спеца» кагэбэшников, ухмыльнулся и подумал: разведчица, говорите, ну-ну, нам то что, хоть разведка, хоть просто уголовники, а раскрывать убийства за нас ни кто не будет, а уж по Советской армии работаете только вы, так что не открутитесь.
