Он попытался утешить себя мыслью, что, если Тавис примет его слова всерьез и вскроет его разум, он, вероятно, никогда не узнает, что поразит его: он уже довел другого Целителя до такого состояния, что от него не получить уже внятного ответа, но Тавис удивлял его. Он мог лишь догадаться, что Тавис все это время читал его мысли и знал, что он говорит правду.
(«Камбер-еретик»)
Таким образом, «вскрытие» можно рассматривать как злоупотребление, так как «вскрытие» разума при помощи силы наносит невосполнимый урон, превращая жертву в калеку, даже если ей не причинили физического вреда. До сих пор остается неизвестным, сохранилось ли это тайное знание до того времени, когда Келсон взошел на престол, когда огромное количество тайн и верований Дерини было потеряно или тщательно скрывалось. Будем надеяться, что этого не произошло, так как столь бессмысленное разрушение разума трудно оправдать.
Память
Одна из особенностей Дерини состоит в умении управлять своей памятью. Нельзя уверенно утверждать, что Дерини как раса обладают большим объемом памяти, чем люди, хотя о точности памяти Дункана («Шахматная партия Дерини») и безупречности памяти Эмриса упоминается особо.
Но здесь, вероятно, речь идет о том, что мы называем фотографической памятью. Ее развивают с помощью практики Дерини. Так, Ивейн помогает Джорему вспомнить карту, которую отец показывал им год назад, чтобы тот смог сделать ее точную копию.
— Теперь закрой глаза и позволь мне направлять тебя, — прошептала она, притягивая его к себе. Кончики прохладных пальцев скользнули к его вискам. — Теперь начни погружаться в себя, глубже и глубже. Старайся подавлять любые мысли. Позволь своей памяти увлечь тебя в тот день в Грекоте, когда отец показывал тебе карту, которую он отыскал. Представь себе, как он раскладывает ее перед тобой. Вспомни, как ты был зачарован, следя за его пальцами. Внимательно рассмотри то, что он показывает тебе. Восстанови в памяти каждую деталь так четко, чтобы ты смог прочесть каждое слово и различить любую мелочь.
Полностью доверившись ей, Джорем позволил образу, возникшему в сознании, обрести четкие очертания, блаженно улыбаясь, когда необходимые детали плана всплывали в его памяти, чтобы обрести законченность перед его мысленным взором.
— Отлично. — Он едва слышал ее. — Теперь закрепи изображение, а когда сделаешь это, открой глаза и представь, что ты видел на пустом пергаменте перед собой. Когда откроешь глаза, ты все еще будешь находиться в состоянии транса, и образ, столь же реальный, сколь реальна была карта настоящая, останется перед твоими глазами. Тебе нужно будет лишь перенести все на пергамент. Начни, когда будешь готов.
Джорем медленно раскрыл глаза, чтобы увидеть вновь уже знакомые очертания. Как во сне, он дотянулся до пера и обмакнул его в чернильницу, которую держала Ивейн. Когда он склонился над пергаментом, чтобы выполнить свою задачу, казалось, его рука жила отдельной от него жизнью, перо скользило вдоль невидимых линий со сверхъестественной уверенностью…
(«Скорбь Гвиннеда»)
Это очень похоже на классическое «автоматическое письмо», когда человек пишет или рисует, повинуясь подсознанию, а его сознание при этом не участвует в процессе.
Нечто подобное мы видим и тогда, когда Камбер делает наброски расположения частей противника, после того как он обращается за помощью к магическому колье Эриеллы («Святой Камбер»), вспоминая то, что видел глазами Эриеллы, и нанося увиденное на бумагу.
В большой мере то, что делает Морган, считывая воспоминания юного пажа о пленении графа Джареда («Властитель Дерини»), можно назвать более эффектным вариантом того же процесса, использующего как средство скорее голос, нежели перо. Ни в одной из книг нет прямых указаний на то, что такое обращение к памяти чем-то опасно для оператора. Правда, Морган дважды говорит о том, что здесь кроется некоторая опасность (не касающаяся тем не менее ни объекта, ни аудитории). Вполне возможно, что его слова основаны на каком-то печальном опыте, но не менее вероятно и то, что он просто-напросто рисуется, ибо случай предоставлял ему редкостную возможность показать, на что он способен, в условиях, в которых его позиция казалась весьма уязвимой.
В заключение приведем пример, продемонстрированный Квероном, с Гвейром Арлисским. Это процесс, позволяющий адепту проникнуть в память другого и спроецировать визуальный образ его воспоминаний («Святой Камбер»). Кверон сумел воссоздать случай, происшедший с Гвейром и запечатлевшийся в его памяти. Эта процедура, должно быть, была весьма необычной: ни Камбер, ни Джорем не видели прежде ничего подобного (хотя и слышали об этом, а Камбер говорил, что Райс, вероятно, знает, как это делается). Возможно, она принадлежит к тайной области эзотерической практики, преподаваемой в Ордене гавриилитов, известной непосвященным лишь на поверхностном уровне.
То, о чем говорилось выше, весьма впечатляет, однако чаще необычайные функции памяти используются на практике. Прямое считывание воспоминаний иногда применяют для разведывательных целей, чтобы сберечь время и избежать ошибок в изложении сведений, часто один Дерини позволяет другому прочесть приказание, заложенное в его памяти — по тем же соображениям. Но есть и другие точки приложения особых функций памяти — изменение или даже введение новых воспоминаний в разум объекта. Изменение воспоминаний Тависа О'Нилла, касающихся ночи, когда умер король Синхил, служит наглядным примером того, насколько полезно иногда уметь манипулировать воспоминаниями.
А иногда бывает просто-напросто нужно стереть воспоминания, причиняющие боль. Дерини могут сделать и это.
Считывание воспоминаний умерших
Одна из способностей Дерини, касающихся памяти — считывание воспоминаний недавно умершего. Ничего подобного в нашем мире нет. Чаще всего это делается, чтобы узнать как можно больше о чьей-то смерти (как это было бы сделано в случае с Тирцелем, если бы о его кончине стало известно ранее), или чтобы восстановить важные события, о которых мог знать умерший, что и проделал Конал с Тирцелем.
Здесь очень важно, сколько времени прошло с момента смерти. От этого зависит, удачным или нет окажется считывание. Правда, ментальное состояние считывающего также может повлиять на процесс. Морган не получает необходимых ему сведений из воспоминаний мертвого мальчика, попытавшегося предательски убить Дункана («Сын епископа»). Вероятно, это связано с тем, что его эмоции были слишком сильны, а кроме того, сказалось действие мераши, попавшей в его рану. Считывая воспоминания заключенного меарца, Келсон сумел достичь большего («Милость Келсона»), хотя он получает не так уж много полезной информации, кроме того, что узнает, кому служит пленник. Энском, напротив, умудряется прочесть в мозгу убитого отца Хамфри («Камбер Кулдский») достаточно, чтобы снять с него обвинение в сознательном и добровольном предательстве. Однако это может объясняться тем, что у него есть определенные навыки в считывании, а также тем, что он получил немедленный доступ к телу. После двухвекового замалчивания знаний Дерини совершенно неожиданным оказывается то, что Арилан обладает навыками, сопоставимыми с умением Энскома, однако данный вопрос относят к чисто теоретическим, так как прошло полмесяца со смерти Тирцеля, прежде чем Арилан получает возможность попытаться считать его воспоминания («Тень Камбера»), однако эта попытка обречена на провал.
Очень мало известно и о считывании, которому, как мы знаем, были подвергнуты после смерти Райс и Джебедия. Однако можно с уверенностью сказать, что именно Камбер исполнил этот последний для Райса обряд, без сомнения, вскоре после его смерти. Джорему, вероятно, было суждено считать воспоминания Джебедии, так как оба принадлежали к Ордену михайлинцев, однако со дня его смерти прошло столько времени, что рассчитывать на многое не приходилось. По разным причинам попытки прочесть воспоминания умершего Камбера оказались безуспешными.
При считывании предсмертных воспоминаний другая поверхностная информация может также оказаться полезной. Однако куда больший потенциал, заложенный в глубинах памяти, касающийся знаний и личных качеств умершего, безвозвратно теряется.
Тем не менее некоторые Дерини обладают способностью впитывать, поглощать воспоминания другого таким образом, что они полностью восстанавливаются и сливаются с личностью оператора.
Поглощение и восстановление воспоминаний
Как и для считывания воспоминаний, так и для их непосредственного поглощения, по всей видимости, очень важно время. Целостность воспоминаний сразу после смерти начинает разрушаться, ибо мозг — вместилище сведений — перестает работать. И тут даже очень хорошо подготовленный оператор может оказаться бессильным.
