Читаем без скачивания Драгоценности Траникоса - Лайон Де Камп

— Конан! — воскликнули корсар и пират одновременно.

Валенсо и Гальбро разом затаили дыхание, услышав это имя.

— Так точно, Конан, — гигант насмешливо улыбаясь застывшим как статуи присутствующим, подошел к столу.

— Что вы здесь делаете? — запинаясь, произнес мажордом. — Как вы прошли сюда незваным и так незаметно?

— Я перелез через палисад с восточной стороны, пока ваши глупцы толпились у ворот, — ответил Конан. Он говорил по-зингарски с варварским акцентом. — Все они вывихнули себе шеи, смотря на запад. Я вошел в дом, когда Стромбанни пропустили в ворота. С этого времени я с интересом прислушивался к вашей беседе, находясь в соседней комнате.

— Я считал, что ты мертв, — протяжно произнес Зароно. — Три года назад, на одном из усеянных рифами берегов, видели обломки твоего корабля и с тех пор о тебе не было ничего слышно.

— Я не пил с командой своего корабля, — ответил Конан. — Великий Океан все еще не принял меня к себе на дно. Я выплыл на сушу и некоторое время был солдатом в Черных Королевствах, а потом в Аквилонии. Можно сказать, что я стал знаменитой личностью, — он по-волчьи оскалился. — Во всяком случае, до недавнего времени, пока Нумедидесу внезапно не перестало нравиться мое лицо. Но теперь, к делу, господа.

Наверху, на лестнице, Тина уставилась вниз, через балюстраду, в возбуждении схватив Белезу за запястье.

Белеза знала, что видит перед собой воплощенную в кровь и плоть легенду. Кто из людей на побережье не знал диких и кровавых историй о Конане, искателе приключений, бывшем однажды капитаном бараханских пиратов и настоящим бичом Западного Океана? Дюжина баллад о его отваге и преступлениях. Он был человеком, которого никто не мог убить. Он пришел сюда и стал доминирующим элементом в этом беспорядке. Белеза со страхом спросила себя, что будет, если точка зрения Конана не совпадет с точкой зрения остальных и он не будет на их стороне. Будет ли он презирать ее так же, как Стромбанни, или он так же страстно возжелает ее, как Зароно?

Валенсо оправился от шока, вызванного внезапным появлением чужака в своем доме. Он знал, что Конан был киммерийцем, что родился и вырос в суровой пустыне на севере, и потому во многих вещах он не испытывал затруднения и не знал границ, которым подчинялись цивилизованные люди. Так что было совсем не странно, что он незаметно вздрагивал при мысли, что вслед за ним могут проникнуть сюда и другие варвары — например, пикты.

— Что вам здесь надо? — грубо спросил он. — Вы пришли с моря?

— Нет, из леса, — киммериец кивком показал на восток.

— И вы жили среди пиктов? — холодно осведомился Валенсо.

В голубых как лед глазах гиганта вспыхнул гнев.

— Даже зингарец должен знать, что между пиктами и киммерийцами никогда не было мира и, может быть, никогда не будет, — он дико выругался. — С начала времен между нами царит кровавая вражда. Если бы вы сделали это замечание одному из моих диких сородичей, весьма возможно, что он разбил бы вам череп. Но я достаточно долго жил среди так называемых цивилизованных людей, чтобы понять ваше невежество и ваш недостаток вежливости и гостеприимства по отношению к чужаку, который прошел через леса, раскинувшиеся на тысячи миль вокруг. Но забудем об этом, — он повернулся к обоим морским грабителям, уставившимся на него. — Если я правильно расслышал, существует какая-то карта, из-за которой между вами возникло расхождение во мнениях?

— Это тебя вообще не касается, — проворчал Стромбанни.

— Может быть, вот эта? — Конан зловеще усмехнулся и вытащил из кармана что-то довольно сильно помятое, клочок пергамента, на котором было что-то изображено красным цветом.

Стромбанни вздрогнул и побледнел.

— Моя карта! — воскликнул он. — Откуда она у тебя?

— От твоего рулевого Галакуса, после того, как я убил его, — ответил Конан, свирепо усмехнувшись.

— Ты, собака! — взвыл Стромбанни и повернулся к Зароно. — Так у тебя вообще не было карты! Ты солгал…

— Я никогда и не утверждал, что она у меня есть! — пробурчал Зароно. — Ты сделал совершенно неверные выводы. Не будь дураком. Конан один. Будь с ним его люди, он давно бы уж перерезал горло всем. Мы отнимем у него карту…

— Это так похоже на вас! — рассмеялся Конан.

Оба мужчины ругаясь ринулись на него. Конан равнодушно отступил на шаг и бросил скомканный пергамент на пылающие угли в камине. С бычьем ревом Стромбанни ринулся на него, но удар кулаком в ухо заставил его, почти потерявшего сознание, опуститься на пол. Теперь Зароно выхватил свой меч, однако, прежде чем он смог ударить им, сабля Конана выбила его из рук.

С дьявольски сверкающими глазами Зароно отшатнулся назад, на стол. Стромбанни с трудом поднялся. Глаза, его казалось, остекленели, из его разбитого уха капала кровь. Конан слегка нагнулся над столом и его вытянутая сабля уперлась в грудь графа Валенсо.

— Не пытайтесь звать ваших солдат, граф, — предупредил его киммериец. — Ни звука — и ты тоже, собачья морда, — последнее относилось к Гальбро, который ни в коем случае не думал о том, чтобы навлечь на себя гнев гиганта. — Карта сгорела дотла и теперь бессмысленно проливать кровь. Садитесь, вы все!

Стромбанни поколебался, взглянул на свой меч, потом пожал плечами и тупо упал на стул. Другие тоже сели. Только Конан остался стоять, он глядел на них сверху вниз. А его враги наблюдали за ним глазами, в которых сверкала ненависть и злоба.

— Я предупреждаю вас, чтобы вы ничего не предпринимали, — сказал он. — Я здесь из тех же оснований.

— Что ты сможешь нам предложить? — насмешливо спросил Зароно.

— Только драгоценности ТРАНИКОСА!

— Что? — все вскочили и нагнулись вперед.

— Садитесь! — прогремел Конан и ударил по столу широким клинком своей сабли.

Они напряженно повиновались, побелев от возбуждения. Конан ухмыльнулся. Он, по всей видимости, наслаждался действием своих слов.

— Да, я нашел драгоценности еще прежде, чем заполучил эту карту. Поэтому я сжег ее. Теперь никто не найдет драгоценности, если я не покажу, где они находятся.

Они уставились на него, в их глазах пылала жажда убийства.

— Ты лжешь, — без убеждения сказал Зароно. — Ты уже однажды солгал нам! Ты утверждал, что не жил среди пиктов. Но каждый знает, что эта страна — сплошная глушь и в ней живут только дикари. Ближайшие форпосты цивилизации — это аквилонские поселения на берегах реки Грома. В сотне миль на восток отсюда.

— И именно оттуда я и пришел сюда, — невозмутимо ответил Конан. Я думаю, что я первый белый человек, который когда-либо пересекал пиктскую глушь. Когда я бежал из Аквилонии в Страну Пиктов, я наткнулся на отряд пиктов и убил одного из них. Но в рукопашной схватке, в меня попал камень из пращи и я потерял сознание. Поэтому дикари смогли взять меня в плен живым. Эти парни были из Племени Волка. Их вождь попал в руки клана Орла и они обменяли меня. Орлы почти сотню миль протащили меня на запад, чтобы сжечь меня в деревне вождя. Но однажды ночью мне удалось убить трех или четырех воинов и бежать.