Кстати, когда я читал для своей «старшей группы», десяток-полтора наиболее упертых моих «фанатов» из «младшей группы» тоже присоединялись к нам. Им не жаль было подождать целый урок, чтобы послушать. Пару раз на чтение заходил директор школы. Молча сидел на задней парте и слушал. Да и другие учителя, у кого было свободное время, нередко забредали.
Тамарочка была очень довольна. Еще бы, ей премию выписали за отличную работу. Из нашего класса лишь три человека, считая меня, не записались в библиотеку. А так я всех подсадил на чтение. Ведь я же знал, что именно интересно читать, а что лучше и не пробовать. И всегда конкретному человеку мог посоветовать и помочь с выбором. Закономерным итогом того, что в нашем 1 «Б» начался такой «книжный бум», стало то, что больше половины класса в качестве годовой оценки по чтению получили «пять». А троек по чтению у нас к концу учебного года осталось всего лишь две. Вот Тамарочку и отметили премией за такое дело. А мне выдали почетную грамоту. Как круглой отличнице.
С наступлением летних каникул свою библиотеку я не закрыл. Только теперь она работала лишь три дня в неделю – вторник, четверг и субботу. По вторникам и четвергам я забегал по утрам на полчасика обменять желающим книги, пока Сашка с братьями ждала меня на улице возле школы. А по субботам я оставлял братьев на отца, а сам шел в школу на полдня, до обеда. По субботам я читал вслух.
Тамарочка была в отпуске, и мне, в виде исключения, особым указом директора разрешалось самостоятельно брать в учительской ключ от нашего класса. Единственное условие – убираться в классе после сеансов чтения. Впрочем, с этим никаких сложностей не было. Все, кто приходил смотреть бесплатный театр в виде меня, делали это совершенно добровольно, это же не уроки. Поэтому и с уборкой никаких проблем. Добровольцы помыть пол в классе всегда находились.
Еще я заметил, что, несмотря на каникулы, число моих слушателей особо не уменьшилось. Правда, сейчас я читал лишь один день в неделю, но ведь и народу должно было остаться меньше. Многие покидали Москву на лето. Однако в классе, когда я читал, не то что не было свободных мест, приходилось за парты по трое садиться, иначе всем места не хватало. Ума не приложу, что делать, когда начнется новый учебный год. Где мне их всех рассаживать-то?..
Глава 19
«Я, Мальцева Наталья, вступая в ряды Всесоюзной Пионерской Организации имени Владимира Ильича Ленина, перед лицом своих товарищей торжественно обещаю: горячо любить свою Родину. Жить, учиться и бороться, как завещал великий Ленин, как учит Коммунистическая партия. Всегда выполнять Законы пионеров Советского Союза».
Сегодня у нас среда, 6 ноября 1968 года. И меня принимают в пионеры. Прямо на праздничной общешкольной пионерской линейке, посвященной очередной годовщине Октября. Случай, надо сказать, экстраординарный. Второклассница, неполные восемь лет – и в пионеры.
Это инициатива Людочки, старшей пионервожатой нашей школы. Она несколько раз приходила слушать мои выступления и загорелась идеей срочно затащить меня в пионеры. Не дело, мол, что такой ценный кадр до сих пор не пионер. Вот она и пробила в райкоме комсомола разрешение принять в пионеры исключительно одаренную и ответственную второклассницу.
Просто так ей, правда, такого разрешения не дали. Специальная комиссия из трех человек приезжала, на меня смотреть. Комиссия, хе-хе! Три девчонки лет по двадцать. Приперлись на очередное чтение и сидели в зале, слушали.
Я не оговорился – в зале. В начале нового учебного года я сходил к директору и выпросил у него право читать в школьном актовом зале, если там никаких иных мероприятий не проходит и он пустует. А то совсем тесно в классе стало, уже и по трое человек за каждой партой сидит, а все равно места на всех не хватает.
За лето благодаря безвозмездным пожертвованиям читателями личных книг я еще увеличил свою библиотеку и к сентябрю вплотную приблизился к тысяче томов, которые занимали уже три шкафа. По ассортименту художественной литературы моя библиотека сильно превосходила штатную школьную. Правда, у меня были книги лишь для младших школьников.
А в сентябре еще и новые первоклашки в школе появились! К слову, некоторые из них по возрасту были старше меня. Сначала они, понятно, осваивались. Но уже в начале октября на чтение робко заглянул рыжий первоклассник в смешных круглых очках и спросил, можно ли ему тоже послушать. Я тогда, помню, как раз сказку о молодильных яблоках читал. А поскольку в класс набилось заметно больше сорока человек, то, чтобы не было душно, мы читали с открытыми окнами и открытой дверью. Вот на звук моего голоса новый читатель и заглянул.
Так вот, возвращаясь к комиссии из райкома. Послушали меня. Вроде понравилось. Я специально для них «Сказку о Военной тайне» прочитал. Типа я весь такой насквозь передовой – почти пионер. После чтения еще сводил их посмотреть на мою библиотеку. Три шкафа с книгами, коробка карточек и журнал учета. Причем добрая треть книг была мной собственноручно восстановлена из списанного хлама. А пионервожатая Людочка притащила наш классный журнал – показать оценки ребят по чтению. Троек там не было, к этому времени я уже и последних двух обалдуев зацепил. Теперь из нашего класса в библиотеку не был записан лишь один человек – я сам.
В общем, комиссия единодушно пришла к выводу о том, что с порученной мне общественной работой я справился превыше всяких похвал. Опять же, круглая отличница, примерное поведение и, до кучи, сирота пролетарского происхождения. Отец – токарь и член партии, малолетние братья-близнецы, о которых я забочусь. Что называется, абсолютный идеал. Хоть сейчас на плакат. Так Людочка получила разрешение райкома принять меня в пионеры, несмотря на мой юный возраст.
И вот я в парадном белом фартуке и с мерзкими белыми бантами на голове стою возле знамени пионерской дружины, а Людочка под не слишком умелый барабанный бой собственноручно повязывает мне на шею пионерский галстук, а затем цепляет к моему фартуку значок. Вот и все, очередной этап пройден, теперь я пионер. Ниночка, я ничего не забыл. Я все помню и не допущу. Я приближаюсь!..
– Ай!! Сашка, больно же! Аккуратнее нельзя?
– Извини. Волосы зацепились. Я слишком туго завязала.
– Зараза! Ненавижу банты. Они мне мешают.
– Зато красиво. Во, один развязала. Повернись, сейчас второй сниму.
– Уй! Больно. Саш, ну осторожнее.
– Сейчас. Сама бы завязывала. У тебя волосы слишком короткие, неудобно.
– Я сама не умею.
– Хочешь, научу?
– Не хочу. Я не собираюсь бантики носить. Это был последний раз в жизни.
– А зря. Тебе идет. Наташ, а давай тебе косу отрастим, а? Такую же, как моя. Будет очень красиво.
– Нет уж, спасибо. Я как-нибудь без косы перетопчусь. Мне еще не хватало по утрам косу заплетать. Делать мне, что ли, нечего?
– Ну, как хочешь, я просто предложила. Все, развязала. Держи свою ленту.
– Спасибо. Сашка, знаешь, что Вовка сегодня ночью учудил?
– Чего?
– На горшок попросился. Сам! Проснулся часа в два и кричит: «Ната, Ната!» Ну, ты же знаешь, как он умеет.
– Угу. И дальше что?
– Я его спрашиваю: «Чего тебе, Вов?» А он мне отвечает: «Писать». Представляешь, сам проснулся и попросился! Здорово?
– Здорово. Молодец, Вовка. Нужно ему подарить что-нибудь.
– Я тоже так думаю. Ну, оделась? Пошли домой. В гастроном только зайдем, мне купить кое-что нужно. Я завтра пирог печь буду, праздник все-таки.
– А какой? С клубничным вареньем?
– Точно.
– Мой любимый.
– Я знаю. Потому и пеку. Я ведь не очень пироги люблю, ты знаешь. Папа тоже, ему все равно какой. А мальчишкам нельзя много. Так что будешь помогать есть.
– Это я могу. А газировка будет?
– А ничего не склеится?
– Не склеится. Так будет? Я пирог с газировкой люблю.
– Тогда сама от гастронома ее нести будешь. А то мне тяжело. Понесешь?
