Читаем без скачивания Варвары - Александр Мазин

— Так что за дело у вас к Валамиру? И к какому именно Валамиру?

Ответить Алексей с Геннадием не успели. Снаружи раздались громкие голоса. Мужик давешний, которого Книва убить пытался, всунулся внутрь и тут же сгинул. А следом еще двое ввалились.

Книва подал голос. Представил новоприбывших. Оказалось — Фретила с Сигисбарном пожаловали. Фретила, точно, папаша Книвин. А Сигисбарн — брательник. Старший.

Отношения в семейке, видать, были еще те. Книва папаши явно побаивался. Но держался с ним нахально.

Папаша Фретила тоже взирал на отпрыска как-то… отстраненно. И вместе с тем — с гордостью. Что до братца Книвина, до Сигисбарна, то стоял тот столбом, демонстрируя физиономией ум здравый и девственно чистый. Которому все по барабану.

Хундила Книве коротко что-то приказал. Книва вскочил, наружу выбежал. Хундила тем временем кивнул Фретиле, чтобы тот садился. Тот присел. С достоинством. Сбоку от Ханалы. Сигисбарн без всякого приглашения плюхнулся рядом с Алексеем. Ну точно, борзой парень.

Хундила, ни на кого не глядя, заговорил. Фретила слушал. Ханала кивал. Коршунов с Черепановым не понимали ничего. Чувствовали только — о чем-то важном говорится. О них. И о Книве. Слово «Байконур» неоднократно звучало. Сигисбарн в процессе беседы тишком отодвинулся подальше от Алексея.

Вернулся Книва. Быстро оглядел всех. На папаше с тревогой взгляд задержал. Хундила пацану головой мотнул: садись, мол, не мельтеши.

Еще один персонаж у входа возник. Девка белобрысая. Хундила что-то молвил ей ласково. Девка на подгибающихся от ужаса ногах к очагу пробралась. Пошуровала там, уронила что-то. Потом с кувшином приблизилась к столу. И трясущимися руками начала из кувшина пиво по кружкам разливать.

Алексей оглядел ее с любопытством. Как местную представительницу прекрасного пола. Не воодушевила. А Черепанову, напротив, понравилась. Ему всегда такие нравились: блондинистые, худощавые, немножко нескладные.

Выполнив сию задачу, девка поскорее убралась прочь.

— Алафрида. Миино дохтар, — со значением сказал Хундила. Потом бороду разгладил, кашлянул. И осведомился: так все-таки какое у вас дело к Валамиру имеется…

Глава семнадцатая

Алексей Коршунов. О наиболее безопасных способах путешествовать

— Слышь, командир, меня тут кусает кто-то. — Алексей почесал шею.

— Меня тоже, — отозвался Геннадий. — Здесь, поди, блох полным-полно. Полы-то земляные.

— Так изба-то вроде нежилая.

— Значит, в шкурах принесли.

Устроили их, можно сказать, в номере люкс. По здешним меркам. Отдельная изба, питание, удобства (правда, в виде ямы у забора), постель из натурального меха…

В избе было темно. В углу, в очаге, тускло и загадочно рдели угли… Люкс с камином. В котором невыносимо душно и дымно. Вдобавок «меха» воняют, лицо и руки искусаны, а тело, измученное посадкой, адаптацией и «пингвином», нещадно ноет.

И сон не идет, несмотря на страшную усталость. И мысли… Говно мысли.

— Слышь, Ген, как ты думаешь, мы тут навсегда? — спросил Алексей.

Услышал, как командир заворочался под шкурами на соседней лавке, почесался.

— Я пока ничего не думаю, — ответил он. — Я пока, Леха, информацию накапливаю. И анализирую.

— И что выходит?

Черепанов шумно вздохнул.

— Анекдот есть такой, — сказал он. — Армейский. Приезжает генерал в часть, в столовую заходит, а там обед. Личный состав «шрапнель» кушает. С селедкой. «Ну как, товарищи бойцы, на питание жалобы есть?» — интересуется генерал. Все молчат. «Нету жалоб, — констатирует генерал. — Выходит, хорошо у вас питание, товарищи бойцы? Ну вот ты скажи?» — показывает на ближайшего солдатика. Тот подскакивает: «Так точно, товарищ генерал! Питание выходит хорошо! Входит плохо!»

Алексей хрюкнул.

— Актуально, — согласился он. С местного пива их уже легонько пронесло. Пришлось даже к помощи аптечки прибегнуть. — И все-таки, как ты оцениваешь ситуацию?

— Оцениваю ее так, что надо нам шмотьем обзавестись, — уклонился от темы командир. — Сдохнем мы в «пингвинах».

— Понял. Намекну завтра этому Книве, что гостям цивильная одежка нужна. Мол, на земле по-земному желаем одеваться. Они дадут.

— Нет, — возразил Черепанов. — Хватит халявы. У диких народов положено: за подарки — отдариваться. Иначе уважения не будет. Так что будем ченч делать: они нам — полный комплект обмундирования, а мы им — наше серебряное великолепие. Как думаешь, покроют наши «пингвинчики» стоимость гардероба?

— Даже с лихвой, — заверил Алексей. — Зуб даю: они их даже носить не станут: повесят в углу и молиться будут. Как своим идолам. Только вот…

— Что?

— Отчитываться за «пингвины» как будем? — Алексей повернулся и посмотрел туда, где скрытый мраком командир откровенно подбивал на расхищение казенной собственности.

Ответом было молчание, которое Коршунов истолковал вполне определенно.

— Значит, все-таки думаешь, мы тут навечно?

— А хрен его знает, — буркнул командир. — Нет, ты, Леха, хвост в грязь не роняй. Подполковник Черепанов сдаваться покамест не собирается. Для подполковника Черепанова не бывает безвыходных ситуаций, напарник. Бывают ситуации, требующие нестандартных решений, понял?

Коршунов промолчал.

— «Пингвины» — чешуя, — уверенно произнес командир. — Спишем. У нас, брат, в СА — два скафандра остались. Вот это — да.

— Ну ты ж люк запер, — сказал Коршунов. — Хотя там запор, конечно… Три раза повернуть и дернуть.

— Ничего. Для местных сгодится. Это ж еще сообразить надо, что повернуть требуется. Что-то я у них винтов-гаек не видел. Но вот за скафандры нам точно нагорит, если вернемся.

— Слушай, командир, а ты сам-то веришь в это «если»? — спросил Алексей.

— Ты будешь смеяться, Леха, но верю.

— Из-за радиосигналов?

— Да.

С полминуты Черепанов яростно чесался и матерился сквозь зубы. Алексей полностью разделял его чувства.

— Наверное, ты прав, — заметил он. — Насчет источников. Сколько отсюда до ближайшего?

— Километров четыреста.

— Неслабо.

— Ближе было не сесть. С нашей дебильной орбиты. А, зараза! Всего искусали.

— А если не искусственные радиоисточники? Если это природное явление какое-нибудь?

— Не думаю. Ты про подобные явления слышал когда-нибудь?

— А ты, командир, слышал когда-нибудь, чтобы космические корабли в прошлое перемещались? Чтобы вместо стыковки — медвежий угол с головорезами и блохами?

Черепанов промолчал. А что тут скажешь?

— Эх, нам бы в статусе богов подольше продержаться! — вздохнул Алексей.

— Продержимся, — буркнул Геннадий. — Мы только в роли богов и продержимся. Не знаем ведь ни хрена. Ни языка, ни обычаев. Побудем богами, а там, глядишь, что-нибудь да и нарисуется.

— Слушаю я тебя, Генка, и дивлюсь. Ты же авантюрист чистой воды. Как тебе в свое время «сушку» доверяли? — Коршунов захихикал.

— Тебя не спросили. Ты, кстати, обратил внимание, что у этого Хундилы в доме на столбах развешано?

— Щиты, что ли?

— Они самые. Щиты. Копья. Книва сопляк, а вон с копьем не расстается. И наверняка умеет с ним управляться. А ты?

Управляться с копьем Алексей не умел. Но был уверен, что может научиться. Если успеет.

— Усекай, Леха, вот как я все это вижу. Мы из себя изображаем богов. Сидим в этой роли, сколько получится. Одновременно знакомимся со здешним бытом. Осваиваем местное оборудование: как кашу варить, лепешки печь. Язык изучаем. С местным оружием навыки нарабатываем. В систему встраиваемся, одним словом. Вот таким макаром.

Алексей полежал некоторое время, обмозговывая слова командира. Звучит, как бред. Это ж надо… Им, КОСМОНАВТАМ, учиться на огне лепешки печь? Полная шиза. А с другой стороны, черт его знает. Генка — мужик парадоксальный. Во время подготовки им самые разные ситуации подсовывали. Так ведь ни разу не облажался подполковник.

— Командир, ты погоди спать, — позвал Алексей. — А чудеса как же?

— Какие чудеса?

— Что мы за боги, если чудеса творить не будем?

— А в этом-то, Алексей, вся хитрость. — Алексей услышал смешок. — Чудеса мы творить не будем.

— Как это не будем? Нас же мигом расколют!

— Не боись! Если это все не грандиозная подстава, мы действительно в прошлом, а аборигены и вправду такие дикие, то наше появление здесь само по себе чудо. А чудес много не бывает, так что наш спуск выработал нормальный лимит чудес на год вперед. И просить о других чудесах они не решатся.

— А вдруг решатся?

— Значит, откажем. Сделаем вид, будто не врубаемся, чего от нас хотят. Или дадим понять, что от чуда могут быть большие неприятности. Я к этим ребятам присмотрелся и могу тебе твердо сказать: не те это парни, что любопытства ради на риск пойдут.