– О!
– И, какты сама сказала, Мэг выезжает не первый год. Она пережила прошлый сезон под покровительством тети Беа. Я не думал, что у меня есть причины тревожиться.
Эмма вздохнула:
– Я тоже не думала, но ошиблась. Что мне теперь делать?
– Ложиться в постель. Ты покормила Генри?
– Да. Теперь он должен проспать всю ночь. – Она улыбнулась: – Он – жадный чертенок.
– Весь в отца. Знаешь, я ужасно по тебе скучал.
– А я – по тебе.
Она прошла через комнату и залезла в постель. Чарлз вытянул руку, и она положила голову ему на плечо, прижав ладонь к его груди. Он крепко прижал ее к себе.
Он был такой большой и надежный! Пока он находился в Лондоне, Эмма спала одна. И сейчас, на секунду закрыв глаза, с наслаждением вдыхала запах его кожи, впитывая его тепло и силу.
Ей хотелось того же для своей сестры – вот такого контакта. Такой любви. Найдет ли ее Мэг с мистером Паркером-Ротом?
Вряд ли. Скандал – плохой сват.
Чарлз начал поглаживать ее бедро, напомнив ей, чего еще ей не хватало без него.
– Мне надо было ехать в Лондон, как только я получила письмо от леди Олдстон. – Она запустила пальцы в короткие, упругие завитки волос у него на груди. – Мне надо было сопровождать Мэг вместо леди Беатрис.
Чарлз повернулся, чтобы приподняться на локте, и начал расстегивать ей ночную сорочку.
– Эмма, тебе надо было заботиться о детях. Ты же знаешь, что в деревне им лучше.
– М-м… – Прикосновение его пальцев доставляло ей такое наслаждение! И она знала, что прикосновение его губ будет еще более приятным. – Может быть, я была не права. Может, детям и в Лондоне было бы хорошо, и тогда нам не надо было бы надолго расставаться.
Он широко улыбнулся, заглядывая ей в глаза:
– Ну, мне определенно нравится, когда ты здесь.
И ей тоже приятно будет находиться здесь – если бы ей можно было все время проводить с ним в постели. Она погладила его плечи и грудь. Его налившееся желанием тело легло ей на ногу, и ее тело ожило. Жар и влага скопились у нее между ногами. Она до боли ярко вспомнила, все те чувства, какие испытывала, когда он входил в нее.
Томление и сосущая пустота нарастали внутри ее.
Он поцеловал ей веки.
– Но Лондон – неподходящее место для детей. Тут слишком грязно и шумно. А если бы ты ходила с Мэг на все светские приемы, то постоянно чувствовала бы себя усталой.
– Да, но…
Теперь руки Чарлза прикасались к ее открывшейся груди. Ей хотелось, чтобы их сменили язык и губы.
– Мэг не глупенькая юная девица, Эмма. Ей двадцать один, это ее второй светский сезон. У нее есть чувство независимости и сильная воля. Она способна сама принимать решения.
– Ты не понимаешь…
Чарлз приложил палец к ее губам.
– Я прекрасно понимаю, что ты человеке высшей степени ответственный. Предоставь Мэг жить самостоятельно. Тебе надо заботиться о Чарли, Генри, Изабелле, Клер и обо мне. Разве этого мало?
– Да, но…
– Пора дать Мэг свободу. Судя по тому, что мне сказал Робби, Паркc – хороший человек. Она могла сделать менее удачный выбор. Например, лорда Беннингтона.
Чарлз говорит весьма разумные вещи.
– Пожалуй, ты прав.
– Конечно, я прав. Я всегда прав. – Она шутливо толкнула его в грудь:
– Не всегда!
Он накрыл ее руку своей и снова широко улыбнулся:
– Правда? Ну а сейчас нам пора перестать говорить о Мэг. И тут уж я точно прав.
– Ну…
Эмма резко втянула в себя воздух, почувствовав, как его мальцы снова скользят по ее груди.
– Эта ночная сорочка нам явно мешает. Я хочу, чтобы твое прекрасное тело под моим было совершенно нагим. Разве я не прав?
Он начал поднимать подол ее сорочки. Эмма села и сняла сорочку через голову. В следующее мгновение сорочка улетела к темноту.
– Ты абсолютно прав, лорд Найтсдейл, сорочка, безусловно, мешает.
Глава 5
Виконт Беннингтон принял сидячее положение и замер. Голова у него раскалывалась, челюсть болела, он ощущал все царапины, которые остались у него после этой проклятущей встречи с кустом остролиста в саду у Палмерсона.
Он в доме лорда Нидема. И чувствует себя чертовски гадко.
Он опустил свою больную голову на руки. Сколько бутылок портвейна они выпили этой ночью или уже этим утром? Во рту у него было, как в давно не чищенной конюшне.
После той сцены в саду ему следовало уйти домой. Он так бы и сделал, если бы не вышел на аллею прямо перед Клакстоном. Конечно, тот сразу же поинтересовался, что с ним случилось. Вид у него был такой, словно на него напали разбойники.
Так оной было. Будь проклят этот Паркер-Рот! Негодяй подкрался к нему сзади! У него не было возможности защититься.
Но чего еще можно ожидать от этого конского навоза – Паркера-Рота?
Лорд Питер, лежавший на соседнем диване, издал громкий храп. Беннингтону захотелось засунуть ему в рот свой шейный платок. Этот предмет туалета все равно уже не спасти: он весь в пятнах крови.
На самом деле во всей сцене в саду виновата мисс Петерсон. Это она заманила его в кусты. Не то чтобы он не догадывался о ее намерениях. Она перебирала мужчин, вхожих в светское общество. Но он хотя бы предложил на ней жениться.
Беннингтон возмущенно фыркнул. Она настоящая потаскушка. Хорошо, что он на ней не женился.
Лорд Питер храпит громче всех в мире. Беннингтон взял с ближайшего столика табакерку и бросил ее в спящего. Коробочка попала ему в плечо и отскочила. Лорд Питер не проснулся, но повернулся на бок.
Проклятие! А если мисс Петерсон расскажет Найтсдейлу о том, что он сделал? Ему не хочется объяснять маркизу, что его невестка – настоящая шлюшка, но если понадобится, он это скажет. Ведь это чистая правда.
Черт побери, где этот проклятущий ночной горшок? Нидему следовало выставить на видное место несколько горшков, если учесть, сколько мужчин спит в комнате.
Он с трудом поднялся на ноги. Возможно, у Нидема есть ватерклозет, Беннинггону некогда его разыскивать, и он определенно не дотянет до сортира во дворе.
Портить пальму в кадке не годится, остается эта уродливая ваза в углу. Судя по ощущениям, он сможет наполнить чертову штуку целиком.
Леди Фелисити прижалась лбом к прохладному оконному стеклу, глядя, как солнце с трудом пробивается сквозь полный сажи лондонский воздух. Одному лучику удалось дотянуться до сада, и он осветил переплетение ветвей.
Когда-то она считала этот сад захватывающе интересным местом для бесконечных свиданий. Теперь он казался ей просто неухоженным. Впрочем, он таким и был. Садовники уволились, все до единого, поскольку жалованья им не платили.
Леди Фелисити закрыла глаза и крепче прижала лоб к стеклу, стараясь справиться с паникой, которая ее не покидала. Как скоро в свете поймут, что ее отец стоит на грани полной нищеты?
