все возможное, чтобы заполнить пробелы, но Ангус в основном использует ее для передачи Тео инструкций, с которыми Мартиника могла бы легко справиться сама.
― Скажи Тео, чтобы приготовила снаряжение для подводного плавания, ― приказывает он Мартинике, когда опускают якорь.
Я нахожу Тео в задней части лодки, она выглядит слегка позеленевшей.
― Что случилось? ― спрашиваю я, предполагая морскую болезнь.
― Ангус заставит меня поплавать, ― бормочет она.
― А что в этом плохого?
Она смотрит вниз на темную воду, ее лицо бледнее, чем когда-либо.
― Там же акулы… помимо всего прочего.
Я сопротивляюсь желанию поддразнить Тео, рассказав, что еще может плавать в океане и пугать даже больше, чем акулы.
Тео все еще тревожный человек, хотя она и смогла справиться с большей частью страхов, повзрослев. Эта ситуация, которую я создал, не помогает ― она на взводе с того момента, как я забрал ее из крошечной квартирки.
Она была права, когда говорила, что она не актриса ― она болезненно очевидна в своей нервозности, стрессе и желании угодить. К счастью для меня, все это вписывается в ее роль ― неловкой девушки в новых отношениях, которую я заставляю ее играть.
Может быть, если бы Тео знакомила его с предыдущим парнем, Ангус заметил бы разницу, но я уже выудил из Мартиники, что, несмотря на то, что Тео встречалась с этим Трентом почти год, Ангус с ним так и не познакомился.
Мартиника виделась с ним дважды и не впечатлилась.
― Люди используют Тео, ― пробормотала она мне после нескольких глотков «Грязной Ширли». ― Она не умеет постоять за себя.
Она прищурилась и тихонько икнула.
― Ты ведь не причинишь ей вреда, правда? Не думаю, что она переживет еще одно разбитое сердце.
Я улыбнулась Мартинике своей самой искренней улыбкой.
― Сердце Тео в безопасности со мной.
Что бы ни случилось между нами, наши сердца не будут принимать в этом участие.
И если все пойдет по плану, я оставлю Тео богаче и счастливее, чем, когда нашел ее.
Это выигрыш для всех, даже для Ангуса, что может пойти не так?
Я бросаю взгляд на Тео, которая все еще смотрит на воду с крайне озабоченным выражением лица.
Тем временем Ангус подкрадывается к ней сзади, выражение его лица комически злодейское.
Прежде чем я успеваю что-то сказать или сделать, он сильно толкает ее в спину, сталкивая за борт, и она летит с серьезной высоты в воду, крича на протяжении всего падения.
Ангус разражается хохотом, уперев руки в колени.
Моя реакция несколько иная ― ослепительная, мать ее, ярость.
Я прыгаю вслед за Тео, ныряю вниз головой и оказываюсь под ней, в мельтешащем хаосе ее голых ног. Она борется, отплевывается, задыхается и барахтается так, что, будь здесь акулы, она бы точно привлекла их внимание.
― Шшш, ― говорю я ей на ухо, обхватывая руками, чтобы успокоить, и прижимаю к своей груди, поддерживая нас на поверхности движениями ног. ― Расслабься, я здесь.
Она дрожит в моих объятиях, адреналин бурлит в ее крови, она покрыта мурашками от холода.
― Этот у-у-у-ублюдок! ― заикается она, ее губы посинели.
― Не злись, Тео! ― кричит Ангус под смех остальных подхалимов на палубе. ― Ты обгорела на солнце!
Тео смотрит на него, смаргивая морскую воду с ресниц. Дрожание ее губ переходит в дрожание подбородка.
― Он т-т-такой урод! ― заикается она, и я понимаю, что она вот-вот расплачется.
― Да ладно тебе, большой ребенок, это была всего лишь шутка! ― кричит Ангус.
Он делает шаг с яхты, стопы вытянуты, руки прижаты к бокам, так что он падает вниз, как копье.
Я не знаю, что на меня находит.
Последнее десятилетие своей жизни я провел, тренируя свое тело в спортзале и столь же неустанно тренируя свой разум. Это были десять лет изнурительных усилий, ежедневной борьбы за то, чтобы сделать из себя человека, которым я хочу стать.
Сейчас я не делаю ни одного шага, если он не спланирован на три дня вперед. Прежде чем подойти к Тео на той вечеринке, я несколько недель разрабатывал стратегию, что именно я скажу ей и Ангусу.
Но когда Тео смотрит на меня большими голубыми глазами, смаргивая слезы и морскую воду с ресниц, она выглядит как прежде, и я вдруг становлюсь прежним Салливаном.
Когда Ангус прыгает в воду, я действую без раздумий.
Я подплываю к нему, и в тот момент, когда он выныривает, чтобы вдохнуть полной грудью, я снова погружаю его под воду. ГЛУБОКО.
Я заталкиваю его под поверхность и держу там, пока он борется за воздух. Раз, два, три раза он пытается всплыть, и я толкаю его обратно под воду.
И только когда он начинает паниковать, когда его руки и ноги начинают дергаться, как у Тео, я, наконец, позволяю ему выплыть.
Он втягивает воздух, хрипя и задыхаясь.
― Какого черта? ― выплевывает он, когда восстанавливает дыхание.
― Просто помогаю, ― говорю я с самой фальшивой улыбкой, на которую способен. Затем я перестаю улыбаться, и мое лицо становится пустым. ― Ты обгорел на солнце.
Ангус смотрит на меня, багровый от шока и гнева, а не от солнца.
Еще несколько человек прыгают в воду, надевая ласты, трубки и маски. Коргус подплывает к нам с дополнительным комплектом для Ангуса.
Я плыву обратно к Тео.
― Что это было? ― шепчет она, ее губы все еще синие и она тяжело дышит. ― Ты пытался его утопить?
― С ним все будет в порядке, ― говорю я пренебрежительно.
Тео пристально смотрит на меня.
― Я действительно не понимаю твоей стратегии.
― Не беспокойся об этом, я знаю, что делаю.
Полная и абсолютная чушь.
Я сам не понимаю, что только что устроил.
Какого хрена, Салли?
Это не было частью плана. Вообще-то, если кому интересно, план был прямо противоположным.
Вздернутые брови Тео не демонстрируют особой уверенности.
― Думаю, мне просто придется довериться тебе.
― Спасибо, ― отвечаю я примерно с той же степенью уверенности.
Меня беспокоит не Тео ― впервые за много лет я беспокоюсь о себе.
Я больше не действую импульсивно. Никогда. Особенно, когда это может разрушить мои тщательно продуманные планы.
Когда Ангус собирает свою маленькую вечеринку для сноркелинга, он берет Коргуса и еще трех парней и отправляется на риф. На нас с Тео он даже не смотрит.
― Он в бешенстве,
