Читаем без скачивания Девятый чин - Олег Егоров

После завтрака «продюсер» действительно отлучился часа на три. На самом деле Капкан ездил с гостиничным портье осматривать частный самолетик его брата на случай экстренной эвакуации в соседнюю Гвинею. Экстренным он полагал случай, при котором адвокату Дрозденко пришлось бы вправлять мозги с помощью «Айсберга».

— По сценарию он тебе жизнь должен был спасти, — добавил Капкан в факультативном порядке. — Ночная сцена. Лев под деревом, ты — на лианах.

«Лев — живой?» — появилась очередная запись уже где-то в середине блокнота.

— Разумеется. — Капкан собрал и зарядил револьвер. — Не виртуальный же. Подпоили бы, конечно, снотворным, чтобы он тебя до окончания съемок не порвал.

И вот теперь перед встречей с представителями страхового агентства Павел Андреевич для чего-то засунул этот пистолет за пояс. Хотя могло статься, что и не засунул вовсе, а просто не вынул. Захлопотался и позабыл.

«Надо напомнить. — Никита с трепетом наблюдал за жаркой полемикой Капкана и доктора. — Но как?»

Тут «страховой доктор» оттолкнул Павла Андреевича, покинул свое кресло и решительно устремился к Брусникину с чистым листом бумаги наизготовку. Лицо Капкана окаменело. Капкан ожидал, что адвокат Дрозденко проявит подобающую мнительность по отношению к деловым партнерам своего клиента, но не предвидел, что он удумает обратиться к Брусникину с вопросами в письменной форме. Владение адвоката русским языком было не предусмотренным обстоятельством.

«Надо было ему еще и руку сломать. — Капкан с опаской посмотрел на Никиту. — Чем бы он только расписывался тогда?»

С приближением черного доктора Брусникин мелко затрясся. Его не успокоила даже ободряющая улыбка Говарда.

«Они тебя пытали?» — прочел Никита выведенную печатными буквами фразу. Ее же прочитал и Капкан, мгновенно оказавшийся за плечом настырного адвоката.

— Бог мой! — возмутился он по-английски. — Да все газеты Монровии только и трубят о вчерашнем инциденте в аэропорту! Вы что здесь, газет не покупаете?!

— Это правда, — подал с места реплику до того молчавший нотариус. — Это правда, сэр.

Из бокового кармана его брюк выглядывала газета, и теперь она развернулась в руках нотариуса, будто парус на ялике.

— «Вчера по возвращении со своей исторической родины, — зачитал он вслух, — натурализованный гражданин Либерии господин Дрозденко был атакован расистски настроенной толпой, возглавляемой экстремистами движения „Черные буйволы“. От полученных тяжелых увечий господин Дрозденко скончался. Полиция принимает все меры к розыску зачинщиков, каковые вскоре, мы надеемся, предстанут перед судом присяжных. Либерия — свободная страна. Закон обязан защищать права белого населения».

— Я понял, — раздраженно ответил Говард.

— Убийства на самом деле не было, — обратился поанглийски нотариус к Брусникину.

— Он понял! — рявкнул Капкан, тоже теряя терпение.

Нотариуса это не остановило. Нотариус намеревался как можно более полно выразить свой компетентный взгляд на ситуацию.

— Убийство потребовалось для поднятия газетного тиража, — пояснил он Брусникину. — На самом деле вам только нанесли два-три колющих ранения средней тяжести и удар тупым предметом в области затылка.

— Мы все поняли. — Говард отмахнулся от него рукой и добавил Никите по-русски. — Мы подадим иск на муниципальные власти.

«Нет!» — быстро написал Никита.

Говард пожал плечами: «Пойми этих русских. Похоже, ему действительно по голове крепко врезали. Отказ от компенсации уже сам по себе очевидный признак помешательства». У Прайса моментально возникла светлая идея объявить своего клиента недееспособным и оформить попечительство на Эмили. Однако даже с его связями затея эта была хлопотной. Сначала вообще требовалось прозондировать почву на предмет личных намерений Дрозденко в отношении жены — и, по возможности, из первых уст.

— Ты хочешь бросить Эмили? — обратился он к Брусникину с фальшивой траурной ноткой в голосе.

— Сейчас вы находитесь в клинике Ломбардини. — Свернув один парус, бочкообразный негр поднял следующий, извлекши его из внутреннего кармана атласной жилетки. — Вам сделали трепанацию черепа и наложили швы. По четыре шва на каждую колотую рану. Хирург Ломбардини утверждает, что ваша жизнь теперь вне опасности.

Капкан вырвал у него газету и, скомкав, швырнул в открытую настежь дверь лоджии.

— Но и это для поднятия тиража, — невозмутимо закончил свою мысль нотариус. — Конкуренция. Вы понимаете?

Он многозначительно воззрился на Брусникина.

— Кивни чем-нибудь этой сволочи! — прорычал Павел Андреевич, задыхаясь от ярости. — Иначе мы отсюда не уедем!

Никита, сообразив, что Капкан обращается к нему, помахал нотариусу ладошкой. Тот сразу успокоился и, развалившись в кресле, прикрыл глаза.

— Ты хочешь развестись? — доктор Прайс, встряхнув Брусникина за плечо, настойчиво повторил свой вопрос.

«Не ваше дело!» — большими печатными буквами начертал Никита, плохо уже соображавший, на кого и как следует реагировать.

Ознакомившись с ответом Брусникина, Говард Прайс разволновался. Дело о разводе уплывало прямо из рук. Похоже, Антон проведал о его шашнях с Эмили и теперь был намерен передать дело о разводе другому адвокату.

Капкан, ничего не упускавший из виду, заметил реакцию Прайса и почувствовал, что в схватке за имущество компании пора произвести решительный перелом.

— Напиши ему — пусть оформит все документы, а потом ты вернешься к разводу, — прошептал он на ухо Брусникину.

Никита послушно взялся за карандаш, но то, что прочитал Капкан в блокноте, прежде чем передать послание Говарду Прайсу, повергло его в окончательное бешенство, поскольку вся вакцина от этого опасного заболевания ушла на Брусникина. Глаза Капкана побелели, а зрачки — расширились. Никита никак не ожидал, что напоминание о пистолете вызовет у «продюсера» такую бурную реакцию.

— Это у тебя в брюках реквизит сейчас будет! Только не сзади, а спереди!

Выдранный с корнем листок блокнота освободил место для следующего сообщения, и Брусникин решил больше судьбу не искушать.

«Заканчивайте, — получил наконец письменное распоряжение адвокат. — Разводом займемся завтра».

Дальнейшая процедура по отчуждению имущества «Ферст Ойл Компани» в пользу российских совладельцев и оформление генеральной доверенности для перевода всех финансовых активов на фамилию Капкана прошла без сучка, без задоринки.

«Не будем дразнить уток, — своевременно вспомнил еще одну русскую поговорку Говард Прайс. — Лучше смириться с потерей чужой собственности, чем своей».

Поставив в общей сложности двенадцать подписей Дрозденко под различными документами, Никита в изнеможении откинулся на подушку. Подписи были безукоризненны. Доктор подтвердил, нотариус заверил, и пара невозможных аборигенов отчалила наконец из номера.

— Антон! — Прощаясь с Никитой, Говард едва не выдернул ему руку. — Будь уверен! Эмили ничего не узнает, прежде чем мы как следует подготовимся к процессу! Надеюсь, что твоя новая штучка заслужила такого парня!

— Ты — гений! — похвалил Брусникина Павел Андреевич, убирая в чемодан отвоеванные бумаги. — Человек со шрамом! Аль Пачино, сукин сын!

Едва он перевел дух, как в номер заглянул швейцар гостиницы.

— Мистер, — застенчиво обратился он по-английски к довольному Капкану. — Вы газету уронили. Совсем свежая газета, сэр. Только помялась при падении. Я ее утюгом прогладил.

— Оф коз! — усмехнулся Капкан.

Получив свой доллар, гражданин свободного государства собрался было удалиться, но Капкан придержал его за рукав.

— Джонни знаешь? Таксиста?

— Кто не знает Джонни? — удивился швейцар. — Но если вы хотите заказать такси, то рекомендую вам лимузин отеля.

— Я хочу заказать Джонни, — пояснил швейцару Капкан.

Тот нахмурился и засопел. Потом выдавил из пачки сигарету. Затем важно пересек номер и устроился в кресле, где всего минуту назад располагался просвещенный нотариус.

— Проблема? — Капкан с интересом наблюдал за его перемещениями.

— У нас свободная страна, — запел швейцар знакомую песню. — Много посредников. Сэр называет сумму, потом я говорю.

— Посредников? — Капкан слегка озадачился. — Чтобы заказать именно Джонни?

Швейцар кивнул и прикурил сигарету. И Капкан вдруг увидел, что в кресле сидит не просто швейцар пятизвездочного отеля «Атлантика», для которого и одна звезда была бы чрезмерным поощрением, а серьезный мужчина. «Конкретный», если говорить о понятиях.

— Одно — заказать такси, и другое — заказать Джонни, — веско сказал швейцар. — Убийство есть убийство.

— Я понял, — Капкан поспешил объясниться. — Мне нужен только Джонни. Без посредников.