– Неужели это все правда, отец? – спросил Эльминстер, обращаясь к свистящему мимо ветру, с каждым мгновением приближаясь к Хорну. Ветер ничего не ответил.
Глава Третья
Слишком Много Смерти в Снегах
Если зимой ты идешьИ ступаешь в снег глубоко,Будь осторожен, когда говоришь,– Эхо летит далеко.
Снежная руна Побережья Древнего Меча
По крайней мере Тиш услышала его молитвы. Когда след наемников привел Эльминстера в окутанную сумерками долину, он наконец заметил их. Следы на снегу ясно говорили, что здесь они встретились с другим дозорным отрядом, вместо того чтобы направиться в замок, до которого было еще скакать и скакать. Скоро здесь, в горах, их настигнет ночь, и они остановились, чтобы разбить лагерь.
– Благодарю, Тиш, – бросил ветру Эл и натянул поводья, чтобы его уставшая лошадь остановилась. Все его враги собрались вместе и вскоре остановятся в пределах досягаемости.
Из всех подарков Госпожи Удачи этот был самым обоюдоострым. Все, что ему надо сделать, – это убить пятерых наемников, ускакавших из Беззаконного Замка, и всех остальных, с кем они здесь встретились. На миг Эльминстер пожалел, что он не силен в магии, а то не успел бы и глазом моргнуть, как все в лагере были бы мертвы. Всего и дел-то – прокричи в их сторону пару заклинаний или прилети на драконе и смешай всех с землей, все вокруг пожги и разметай.
Вспомнив Хелдон, Эльминстер вздрогнул и дотронулся до Меча Льва, который висел на ремне у него под курткой.
– Принц Эльминстер – великий воин, – приосанившись, сказал он, обращаясь к ветру, и хихикнул. Затем уже без смеха добавил: – Он убивает человека, чтобы согреться, помогает прикончить его лошадь и съесть ее, а затем ввязывается в бой и убивает еще восьмерых. И как будто этого недостаточно, теперь он собирается в одиночку справиться с дюжиной хорошо вооруженных солдат. Ну, кто он еще, если не великий воин?
– Разумеется, дурак,– где-то совсем поблизости раздался в ответ равнодушный голос. Эльминстер обернулся в седле. Рядом с ним, прямо в воздухе, над нетронутым снегом стоял одетый в черное человек.
Эл выхватил из-за пояса один из трофейных кинжалов, заткнутых за ремень, и метнул его в человека. Кинжал перевернулся в воздухе, блеснул в свете костров и, пролетев сквозь человека, упал в глубокий снег за ним.
На губах человека появилась еле заметная усмешка.
– Это всего лишь наколдованный двойник, дурень, – все тем же равнодушным голосом произнес он. – Ты так торопился, скакал во весь опор, отыскивая по следу наш лагерь. Кто ты и зачем сюда явился?
Нахмурившись, Эльминстер притворился, что не понимает, в чем дело, а между тем мысли его лихорадочно обгоняли одна другую.
– Я уже в Аталантаре? – Он в упор посмотрел на мага и добавил: – Я ищу кого-нибудь из Верховных Чародеев. У меня есть сообщение. Ты не из них?
– К несчастью для тебя, из них, – ответил человек в воздухе, – принц Эльминстер. Да-да, я слышал твое самодовольное выступление. Значит, ты и есть сын Элтрина, которого мы ищем.
Эльминстер сидел очень тихо, стараясь что-нибудь придумать. Может ли чародей использовать магию через своего наколдованного двойника? Равнодушный голос прозвучал у него в голове: «Почему бы и нет?»
Похоже, что лучше всего сейчас убраться отсюда, да подальше... Он тронул лошадь с места. Она немного прошла вперед, затем развернулась.
– Я назвался этим именем, чтобы погубить одного Верховного Чародея, – сказал он, проезжая мимо двойника.
Тот повернулся в воздухе и молча воззрился на Эльминстера:
– Гмм...
– Другие Верховные Чародеи,– мрачно добавил Эльминстер, – пусть живут как хотят.
Наблюдающий за ним чародей рассмеялся:
– Да уж, всенепременно, они так и делают, хвастливый мальчишка, как, впрочем, всегда и было. Видишь, я дрожу от твоих зловещих речей? Кстати, а ты пляшешь? А в карты играешь?
Эльминстер почувствовал, как в нем закипает злость. Он чуть лошадь не загнал, и все для того, чтобы только выслушивать насмешки от чародея, да и то неизвестно, где тот находится, а наемники уже наверняка окружают его, чтобы разделаться с ним на досуге... И он пришпорил лошадь и поскакал прочь от чародея, позволив себе только одно сдержанное замечание:
– Да уж, всенепременно, я именно это и делаю. Он скакал во весь опор обратно по той же дороге, по которой приехал сюда, но на ближайшем подъеме повернулся, чтобы посмотреть, что там делается позади. Двойник чародея неподвижно стоял на том же самом месте, потом прямо на глазах замерцал и исчез, оставив после себя только утоптанный лошадью Эла снег. Да, и еще, там, внизу, два отряда вооруженных мечами и арбалетами верховых наемников уже покидали лагерь, разъезжаясь в разные стороны, чтобы, окружив, схватить его.
Становилось совсем темно, но над головой ярко горели звезды, и уже совсем скоро взойдет Селуна. Интересно, как далеко этот чародей может видеть его?
В голове у него сложились два плана: каким-то образом на его загнанной кляче проскочить мимо наемников и ворваться в их лагерь. Вполне возможно, что колдун сейчас там и, пока он не воспользовался заклинаниями, можно пристрелить его из арбалета. Наверное, так ему и следовало бы поступить, если бы он был героем баллад, которые распевали менестрели. Но это было очевидное безрассудство.
Другой план заключался в том, чтобы, выбравшись на дорогу, по которой поскачет один из отрядов, закопаться в снег, приготовив к бою все свои арбалеты, а лошадь отпустить. Если один из отрядов отправится по ее следу, то, возможно, у него будет время справиться со вторым отрядом и, завладев каким-то образом одной из их лошадей, только тогда напасть на лагерь. Затем, победив чародея – а он наверняка узнает, что Эл направляется к лагерю, – можно будет отправиться по следу за другим отрядом наемников и расправиться с ними по одному при помощи своих арбалетов... это звучало почти как бред.
Он произнес вслух строчку из некогда слышанной им баллады: «Принцы бросаются вперед, отталкивая глупцов, и обретают славу» – и повернул лошадь вправо, чтобы перехватить тот отряд наемников, который лучше был виден отсюда. Он вроде насчитал девять всадников, не стоило и говорить, сколько их было в другом отряде.
Его усталая лошадь уже дважды спотыкалась и теперь чуть не упала, оступившись в глубокую выбоину, запорошенную рыхлым снегом.
– Осторожнее, – вырвалось у него. Его собственная усталость и боль вдруг нахлынули на него с новой силой. Все, что он мог сделать силой мысли, – это парализовать боль и (он задумчиво потер подбородок) остановить кровотечение. Нет, он не был непобедимым воином.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
