Поначалу прикосновения иглы к коже, такой тонкой и нежной в этом месте, были очень болезненными, и я даже негромко постанывала, но вскоре уже могла сдерживаться. Требовалось лишь немного привыкнуть к этой колющей боли, в сущности, вполне выносимой.
Я догадывалась, что за спиной Стефан Луи сгорает от нетерпения, как мальчишка, пытаясь угадать, что рождается у него на глазах, точка за точкой чернил.
– Что это такое? – не выдержал он.
– Подожди немного… Увидишь.
– Перо?
Нет. Это был всего лишь простой лепесток, острый внизу и выпуклый сверху, тонкий слева и широкий справа, по всей его поверхности шли тонкие серые прожилки. Стефан работала быстро, и меньше чем через четверть часа она посмотрела на Луи с нарочито вопрошающей улыбкой.
– Тебе?
Я кивнула, соглашаясь. Луи был всегда очень уверен в себе и принимал решения самостоятельно, однако сейчас безропотно подчинился и тоже лег на спину, не говоря ни слова. Так же, как и мне, она смазала ему лобок специальной жидкостью и в торжественной тишине стала наносить на него в точности такой же рисунок, что и мне: другой лепесток, как две капли воды похожий на мой, только заостренный кверху и выпуклый внизу.
– Надеюсь, там то, что я думаю? – спрашивал меня Луи, пока художница заканчивала свое произведение на его немного покрасневшей коже.
– Не знаю, не знаю, – издевалась я над ним. – Как ты думаешь, что это?
Когда Стефан закончила свою работу и смягчающий бальзам уже практически впитался в нашу раздраженную кожу, я легла на Луи так нежно и легко, как только было возможно. Я хотела проверить, насколько совпадают орнаменты на наших телах, так ли получилось, как мне представлялось это в моих мечтах. Все было превосходно. Наши тела сливались вместе. Мы были одним лепестком, одной сферой, единым целым, отныне его мужской ян стал неотделим от моего женского инь. С этого момента мы не сможем чувствовать себя более полно, завершенно, чем в слиянии наших двух сил. Нам нужно объединять эти две энергии, растворять их одну в другой, чтобы снова почувствовать то наслаждение, которое мы испытали.
В этот момент по его щеке скатилась слеза. Или я уснула. Или мне показалось.
4
15 мая 2010 года
– Мадемуазель Барле, какая вы, однако, занятая молодая дама! Сколько уже месяцев мы пытаемся встретиться с вами?
Мужчина в черном костюме, этакий Дон Жуан лет шестидесяти с напомаженными редкими волосами, держал меня за руку, в голосе нотариуса, пожалуй, слишком любезном даже для его профессии, был слышен легкий упрек. Месье Шурманом предложил мне присесть в одно из видавших виды кресел, предназначенных для клиентов, а сам занял свое место за столом, в новом кожаном кресле. Хотела я или нет, но эта деталь невольно заставила меня задуматься о том, что здесь только один человек намерен обрести богатство.
– Не нужно называть меня мадемуазель Барле, моя фамилия Лоран. Как и у моей матери.
На его лице появилась плутоватая улыбка, и он, водрузив на нос очки, достал из своего портфеля толстую кипу бумаг.
– Да, да, да… конечно. У нас с вами есть два дела, которые нужно рассмотреть, не так ли?
– Да, именно так, – подтвердила я.
– Наследство Мод Лоран, которое получает ее дочь, Анабель Лоран, мы согласны с этим?
– Да.
– А также брачный контракт, составленный моим парижским коллегой, нотариусом Оливо, между вами, мадемуазель Лоран, и месье Луи Барле.
Ожидая моего согласия, он смотрел на меня таким взглядом, каким обычно собака смотрит на своего хозяина и ждет от него команды.
– Да, совершенно верно.
– Превосходно, превосходно, превосходно. Вот все и проясняется потихонечку.
На самом деле причина моего присутствия здесь должна была быть ему известна еще до того, как я вошла сюда, если принять во внимание то, что месье Шурманом являлся нотариусом моей мамы, сколько я себя помню, и дело о наследстве уже не первый месяц пылилось на полке в его офисе. Я почувствовала легкое покалывание в том месте, где три дня назад Стефан нанесла мне рисунок чернилами, и это помогло отвлечься от неприятного чувства досады, которое я испытывала. Боль была слабой, когда бальзам, который я наносила на рану, высыхал, она давала о себе знать и вызывала приятные воспоминания.
– Согласно вашим распоряжениям, – продолжил месье Шурманом, – мы выставили на продажу основную часть имущества вашей матери: дом, находящийся по адресу: улица Риго, 29, Нантр. Ваша мать являлась единственной его владелицей, а вы, соответственно, единственная наследница. Мой служащий должен был вам сказать по телефону, что мы получили предложение о покупке вашего имущества, и, если вас все устраивает, прямо сегодня можно начать подготовку и оформление необходимых документов.
– Согласна, я согласна, – пробормотала я.
– Хорошо, хорошо, хорошо, – сказал он и, желая меня поддержать, широко улыбнулся.
Я спрашивала себя, всегда ли месье Шурманом повторяет слова одобрения трижды или он сделал это специально для меня, принимая во внимание мой скорбный, удрученный вид?
– Мы сейчас все подготовим, и вы сможете подписать необходимые документы в соседнем кабинете через несколько минут. А пока вы ждете… – он снял очки, и вместе с ними пропало его простодушное и несколько похотливое выражение лица, – я должен вас предупредить. Вы сейчас получите очень значительную сумму денег. Опыт показывает, что такой капитал гораздо проще и быстрее растратить, чем накопить.
Он обратил внимание на мою дорогую дизайнерскую сумочку? Или принимает меня за одну из светских модниц, которые способны растратить все состояние матери на дорогие безделушки? А может, просто за молодую слабовольную и неопытную девушку, окруженную паразитами, только и дожидающимися, как бы отхватить кусок от чужих денег?
– Я прекрасно отдаю себе в этом отчет.
– Превосходно! – воскликнул он всего лишь один раз. – Если хотите, я вам посоветую, куда можно наиболее выгодно вложить капитал.
Наконец-то мы дошли до истины. Я ни минуты не сомневалась, что весь разговор был затеян именно с этой целью, наверняка месье Шурманом поимел бы в случае моего согласия неплохой куш.
– Спасибо, но у меня уже есть некоторые мысли по поводу того, как потратить деньги.
– Ах, ах, ах, – снова трижды театрально воскликнул он и неожиданно резко сжал платок в руке. – И какой же у вас план, если это не секрет, конечно?
– Купить квартиру в Париже.
Квартиру, которую мы так и не смогли купить с Фредом. Квартиру, от которой мне пришлось отказаться вначале из-за моей помолвки с Дэвидом, а потом из-за начавшихся отношений с Луи. Ту самую квартиру, которую я в своих мечтах уже обставила до мельчайших деталей, слой за слоем нанеся на стены краску, как бальзам на свои душевные раны.
