Читаем без скачивания Зной прошлого - Георгий Николов

— Эй, хозяин, — с издевкой начал Цветков, — пришли мы к тебе как добрые гости, видишь, сколько дел переделали. Так что должен ты каждому из нас что-нибудь подарить.

— А что вы оставили мне, чтобы я вам еще и подарки дарил? — ответил бай Стамат.

— А ну-ка, ребята, поройтесь у него в сундуках — сами себе подарки выберем, — распорядился Цветков.

На глазах у ошеломленных крестьян этот утративший человеческий облик офицер жандармерии принялся распределять между своими подчиненными одежду, платки и даже куски мыла.

— Полотно с каймой возьму себе, — распоряжался он, — подарю его невесте. Знали бы вы, какие сарафаны шьют из него в нашем краю. А в этом полушубке, хозяин, буду гонять твоего сына Ивана по горам.

Если случайно попавшие в жандармерию в погоне за легким заработком еще сохранили остатки человечности, то триста пятнадцать специально отобранных полицейских и их командиров — гордость третьего батальона жандармерии — были не чем иным, как бандой преступников в военной форме.

Третий батальон жандармерии был создан в марте 1944 года. Месяцем раньше его командиром стал капитан Асен Русев. Убеждения этого человека как нельзя лучше характеризуют заявления, сделанные им во время заседаний Народного суда: «Я никогда не был физическим убийцей. Считаю, что достойно исполнял свой долг». Или: «Я понимал, что приказ номер двадцать шесть незаконный, но не слышал, чтобы кто-нибудь из нас в знак протеста подал в отставку».

Его первым заместителем, так сказать, по «боевой части» был поручик Цветан Стефанов. Профессиональный полицейский, он долгое время служил заместителем начальника полиции в Ямболе. Затем перешел в карательный полицейский отряд «Полковник Ат. Пантев». Трудно назвать хотя бы одну операцию, проводившуюся полицией или жандармерией, в которой он не принимал бы участия с оружием в руках. В жандармерии Стефанов являлся командиром моторизованной роты, но фактически именно он руководил всеми боевыми операциями батальона, был всегда в гуще событий. Почти все поджоги и грабежи в области, и особенно в Бургасском районе, связаны с его именем. После победы революции его преступления рассматривались одновременно народными судами в Бургасе, Ямболе и Сливене.

Остальными двумя ротами командовали поручик Ламбов и подпоручик Дишев. Первый из них — профессиональный полицейский, такой же садист и убийца, как поручик Стефанов. Второй — офицер запаса, погнавшийся за деньгами и властью.

Третий батальон жандармерии включал в себя также конный эскадрон под командованием подпоручика Величкова и отдельный минометный взвод под командованием подпоручика Петкова.

Основная задача жандармерии заключалась в борьбе с партизанским движением. Для раскрытия нелегальных организаций и выявления помогавших партизанам ятаков при батальоне была создана разведывательная группа, руководимая Косю Владевым и подчинявшаяся непосредственно капитану Русеву. К этому времени Косю Владев уже имел почти десятилетний стаж борьбы с патриотами.

Главарь разведывательной группы был хитер и коварен. Методы его работы были чем-то схожи с методами небезызвестного шефа болгарского политического сыска Гешева. Напав на след конспиративной организации, Косю Владев действовал осторожно, никогда не стремился арестовать сразу всех ее членов. «Оставьте на свободе несколько человек, но не упускайте их из виду, — наставлял он своих подчиненных. — От них потянутся ниточки к другим, и вот тогда действуйте». Именно Косю Владев сумел завербовать таких провокаторов, как Пройков, Грудев и Гарипов. В результате властям удалось нанести ряд тяжелых ударов по коммунистическому подполью.

Лицемерию и подлости Косю Владева не было предела. Нередко он поругивал существующие порядки, заявлял, что не верит в победу фашистской Германии в войне, но все эти его «демократические» высказывания объяснялись лишь желанием прощупать настроения окружающих. Он всячески стремился втереться в доверие к тем из знакомых, кого подозревал в причастности к антифашистскому движению или просто в симпатиях к коммунистам. В истязаниях арестованных, в изобретении новых изощренных методов пыток ему не было равных. Однако всю черную работу он, как правило, старался переложить на своих подчиненных, предпочитая оставаться в стороне, и лишь наблюдал с садистской кровожадностью за мучениями своих жертв. Сам он брал в руки резиновую дубинку только тогда, когда был уверен, что истязуемый уже не выйдет живым из полицейских застенков, — видимо, страшась расплаты, он все же опасался возможных свидетелей.

Косю Владев не особенно доверял даже собственным подчиненным, поэтому работать со своими тайными агентами предпочитал лично. При этом он зачастую позволял себе присваивать суммы, выделявшиеся на поощрения агентуры. Косю Владев сумел найти и другой источник доходов: через подставных лиц он запугивал слабодушных людей тем, что они якобы подлежат аресту, а затем предлагал «помочь» им за соответствующую мзду. Шантажист даже установил твердую таксу — двадцать тысяч левов за «хлопоты».

Заместителем и правой рукой Косю Владева был Панайот Димитров — Чушкин. Даже когда он смеялся, его глаза оставались холодными и жестокими. Этот ехидный и злой человечек еще до поступления в жандармерию в течение многих лет использовался властями как полицейская ищейка, заплечных дел мастер и наемный убийца. Чушкина побаивались даже его коллеги, и особенно подчиненные, да и начальство относилось к нему без особого доверия. С 1941 по 1944 год он совершил немало кровавых преступлений. Во время полицейских облав и погромов Чушкин всегда находился рядом с поручиком Стефановым. Когда в селе Зимен в неравном бою с полицией пали партизан Слав Бончев и ятак Тодор Михалев, Чушкин решил поджечь сеновал, где остались убитые. Даже поручик посчитал это кощунством и попытался остановить своего слишком ретивого подчиненного: «Оставь, Чушкин, это лишнее». Но тот лишь криво ухмыльнулся: «Погреемся немного, поручик, озяб я» — и поднес огонь к сеновалу. В селе Зимен Чушкин, не моргнув глазом, хладнокровно расстрелял партизан Ганчо Хардалова, Петра Пенчева и Стефку Чамурову, когда те, выскочив из подожженного полицией дома, пытались убежать.

Этому убийце, обагрившему свои руки кровью многих патриотов, было присуще какое-то извращенное представление исключительности и полезности. Один из бывших полицейских агентов рассказал мне:

— В начале сентября сорок четвертого года все уже было ясно, и каждый из нас думал только о том, как спасти свою шкуру. Лишь Чушкин оставался внешне невозмутимым. Он даже успокаивал нас: «Не бойтесь, все еще обойдется. Даже если коммунисты и придут к власти, полиция все равно останется. Так что и им послужим. Ни одна власть без жандармерии не обойдется».

Формирование третьего батальона жандармерии было закончено в марте 1944 года. Его штаб разместился в здании еврейского училища в Бургасе. Казарма? «Казармы не будет, — заявил капитан Русев на первом построении батальона. — Наше место в горах, в селах — там, где могут появиться коммунисты».

С марта по 10 мая 1944 года батальон подчинялся лично начальнику штаба жандармерии всей Болгарии генералу Димитрову. Никто из руководителей области не имел права ставить перед капитаном Русевым какие-либо задачи или требовать отчета в его действиях. Батальон был независимой, самостоятельной боевой единицей — одним из последних резервов фашистского правительства.

С 10 мая 1944 года, со вступлением в силу приказа № 26, третий батальон жандармерии перешел в подчинение командиру третьего дивизионного района генерал-майору Младенову. До этого момента батальон уже успел «достойно» проявить себя в ряде карательных операций, чем заслужил одобрение высокого начальства.

Первая правительственная награда

Для штаба Шестой повстанческой оперативной зоны уходящий 1943 год был годом тяжелых схваток с полицией. Коммунисты и ремсисты все яснее понимали, что наступающий 1944 год будет годом решающих битв. Если раньше многие противники фашизма, в том числе и кое-кто из коммунистов, ставили под сомнение курс партии на вооруженную борьбу, то теперь эти сомнения полностью рассеялись. Укреплялись партизанские отряды, увеличивалось их число. Расширилась сеть комитетов Отечественного фронта. Окрепла вера трудящихся в близкую победу. Эта вера еще более усиливалась благодаря решающим успехам Красной Армии. Никто не питал иллюзий, что мы сами сможем завоевать свободу, так как фашистская государственная машина в стране все еще была очень сильна. Каждый знал, что на Востоке куется и наша победа. «Нельзя сидеть сложа руки и ждать помощи, — говорили коммунисты. — Мы должны внести свой вклад в общую борьбу против фашизма. Необходимо сражаться с оружием в руках».