выбор ткани, я перебрала их пальцами, выделила несколько полотен. Начала с мужских трусов. Для них нашлась материя на подобие хлопка, но это точно был не он, зато ткань мягкая, эластичная, кажется дышащей и податливой. Приложила к мужским бедрам, примерила, ткань послушалась и сложилась аккуратными боксерами. Получились почти брендовые мужские трусы. Результатом я осталась довольна.
Теперь мои красавцы стоят в одних боксерах посреди гостиной, посматривают на обновки с интересом, а я продолжаю играться с тканями. Для старшего выбрала белый цвет, соорудила из него классическую рубашку, для среднего подобрала голубоватый оттенок, а для младшего розоватый. Рубашки и боксеры сели прекрасно, но голые ноги выглядят странновато, хотя и эротично. Из темно-синих полотен смастерила брюки, даже застежку придумала из подручных материалов.
— Какие вы красивые, — говорю протяжно, не могу отвести глаз от прекрасных мужчин. Они стоят как на выставке, разглядывают одежду друг друга, улыбаются, а я никак не налюбуюсь. — Все мои.
В таком же виде перешли в гостиную, не успели с комфортом разместиться на подобии дивана, как входная дверь громко ударилась о стену и в дом влетела пухленькая женщина с красивым лицом и неясным выражением на нем. Я испуганно подскочила, уже представила, что мне сейчас предъявят обвинения в совращении… малолетних? В голове пронеслись все возможные варианты, и я неосознанно ухватилась за одного из Лосов, стиснула его руку, то ли прося защитить, то ли боясь, что его отнимут.
Глава 10
— Лосики! Мои мальчики! — женщина бросилась к каждому из мужчин, обнимает, поглаживает по голове, хмурится. — Где ваши волосы? Что это на вас надето? — взгляд тут же переместился на меня.
— Мама, познакомься, это Талья, — говорит старший.
— Значит, та самая… — Звучало несколько пренебрежительно, и я напряглась еще больше. Очередная злобная Варвара Петровна на мою голову. Пока душу не вытрясет, не отстанет и спокойной жизни не даст. Радует лишь то, что у троих мать всего одна.
Входная дверь скрипнула, я вздрогнула и снова ухватила мужскую руку, но на этот раз рядом был второй Лос, он незаметно для других обхватил меня за талию, прочел, видимо, в моих мыслях испуг, и начал мягко поглаживать. Это слегка притупило мою панику, я несколько раз глубоко втянула воздух и возвела в боевую готовность свои шипы.
В гостиную вошли трое мужчин, одинаковые с лица, в схожей одежде, у каждого коса до пояса и длиннющая борода с малозаметной проседью.
— Доброго времени вашему дому, — проговорили басисто. Голоса слились в один, который напомнил мне старого доброго деда Мороза из детских сказок. В тот же миг от сердца отлегло, стало спокойнее, потому что будущие свекры выглядят вполне дружелюбно и безобидно.
— Алисия, — женщина протянула мне руку, пристально глядя в лицо. Ее взгляд пронзил меня насквозь, и показалось, что она догадывается даже о том, что я совсем недавно совращала ее «Лосиков». От этой мысли щеки запылали, а рука сама ответила на рукопожатие. — Поработала, значит, уже с моими красавцами, — она оглянулась на сыновей, выдала неопределяемую улыбку. Я не поняла, что имелось ввиду под словом «поработала», так что просто улыбнулась.
Лайт перехватил меня у Лоста, стал за спиной, так же слегка прикасаясь, стало еще спокойнее. За моей спиной огромный щит, а при необходимости еще один станет впереди и укроет от опасности.
Подключила успокаивающие мысли, заверила себя, что я и не такое пережила, так что и в этот раз справлюсь, тем более теперь я не маленькая глупая девочка, которую можно поставить на место. Твердо решила отстаивать себя и своих мальчиков.
Расправила плечи, выпятила грудь, готова к бою.
— Ну-ка, скажи, милая, они тебя не обижали? Руки не распускали? — мать семейства угрожающе приподняла одну бровь.
— Нет, что вы, все в рамках дозволенного, — невинно хлопаю ресницами. — Ваши сыновья прекрасно воспитаны, в чем несомненно ваша заслуга, — лесть полилась рекой, хотя я искренне верю в то, что говорю.
«Лосики» тем временем выстроились, как солдаты перед командиром, их мать соответственно вышагивает то в одну сторону, то в другую, при этом руки важно сложены за поясницей. Мальчики едва заметно улыбаются, наверняка каждый представляет, как ещё недавно тыкал членом мне в рот. Все в рамках дозволенного, как я и сказала.
— Пойдем, поворкуем, а малышам нужно с отцами поговорить, — Алисия взяла меня под руку и повела в сторону лестницы, параллельно перешла на шепот: — Пусть опыт перенимают, а то ведь совсем не будут знать, что делать в первую союзную ночь со своей прекрасной женой. Они ещё такие дети, не смотри, что выглядят взрослыми. В голове только развлечения, но ты их быстро наставишь на верный путь. Вижу по глазам, девочка неглупая… И уже такие изменения в их внешности… Мне они не позволяли ничего с собой делать, даже одежду отказывались принимать после своих пятидесяти…
Алисия все продолжает говорить, а я посматриваю через плечо на своих прекрасных мужчин в рубашках, они следят за моими передвижениями, а отцы им попутно что-то говорят об обстановке на полях, все мимо их ушей. Три пары глаз настроили фокус на меня. Моя будущая свекровь в это же время продолжает говорить, уводя меня на второй этаж с видом здешней хозяйки. Каким-то чудом она с первого раза определила, где моя комната, завела меня, закрыла дверь изнутри. Я неслабо напряглась, приготовилась держать оборону, но Алисия не набросилась на меня с ходу, с улыбкой указала на кровать. На обмякших ногах я подошла и села на край, мой страшный кошмар в лице Варвары Петровны снова пронесся перед глазами, будто это именно она сейчас вызвала меня на уединенную беседу.
Мысленно готовлю ответы на возможные вопросы, но все путается, ничего складного не получается. Алисия присела рядом, взяла меня за руку, я нервно шелохнулась.
— Расскажи мне, как там? — ее тон изменился, пропала важность и напыщенность, до моих ушей долетел голос юной девушки.
— Что вы имеете ввиду? — у меня пересохло в горле.
— Как там… в нашем мире? Из какого года ты пришла? Война уже закончилась?
Я в ступоре. Перевожу дыхание, выметаю с передних полок в голове заготовленные ответы, осмысливаю заново вопросы.
— Из 2023. Война ещё идёт, — сглатываю.
— Больше двухсот лет идет война… — Она прикрыла рот ладонью, а у меня на глаза выступили слезы. — Не плач, девочка, не плач, — с материнской заботой она вытерла мои слезы, затем притянула мою голову к своей груди и крепко прижала. Нежная рука легла на мои волосы, и я вспомнила, как
