– Пресвятая дева, помоги мне…
– Не смей призывать святых, – злобно прорычал он, пытаясь управиться одновременно и с ее, и со своей одеждой, не давая ей возможности пошевелиться или закричать. – Пришло время тебе научиться своим… обязанностям… не дергайся, черт тебя побери! Пора узнать, для чего предназначены… женщины.
Он случайно выпустил ее ладонь. Мадлен выхватила свой маленький нож и вонзила его в руку Одо.
– Ах ты, маленькая сучка! – Он приподнял ее и с силой снова швырнул на землю.
Нож выпал из ее руки. Он опять был сверху, и теперь ее юбка оказалась задранной еще выше. Он навалился на нее, ей с трудом давался каждый вдох.
– Во имя Грааля, тебя нужно проучить, Мэд! – воскликнул он с багровым от натуги лицом. – Когда мы обвенчаемся…
Хоть Мадлен и находилась в полубессознательном состоянии, при этих словах ее охватил такой ужас, что она ощутила прилив сил, вывернулась и пронзительно закричала. Он принялся колотить ее, чертыхаясь. Но вдруг остановился. Всем своим весом его ставшее вдруг неподвижным тело обрушилось на нее, затем откатилось в сторону. Всхлипывая и тяжело дыша, Мадлен подняла голову и увидела крестьянина, искоса глядевшего на ее распростертое тело. Это был коренастый седой человек, с бородой и усами, что выдавало в нем англичанина. Бормоча молитвы Богоматери и святым угодникам, девушка с трудом поднялась на ноги, прихватив свое жалкое маленькое оружие, и, прихрамывая, отступила назад, к раскидистому дубу.
– Уходи! – чуть слышно сказала она по-французски.
Потом неловко произнесла по-английски:
– Уходи!
– Не бойся.
Мадлен обернулась на новый голос и, взглянув вниз, увидела возле тела Одо еще одного человека. В покрытой грязью одежде он почти сливался с усыпанной листьями землей. Даже его голова была обернута грязной тряпкой, прикрывавшей ему лицо.
Он поднялся и пнул Одо обутой в сандалию ногой.
– Он еще дышит, – сказал он на скверном французском. – Хочешь, чтобы перестал?
Мадлен узнала его. Затем усомнилась. Но, увидев зеленые глаза, полностью уверилась. Вскрикнув, она бросилась к нему на грудь. Он обнял ее, дрожавшую, старавшуюся сдержать рыдания. Он был таким сильным, теплым и надежным! Его рука нежно поглаживала ее по затылку. Затем он слегка оттолкнул ее.
– Убить его ради тебя? – Он вытащил длинный, угрожающего вида нож.
Второй человек что-то резко сказал. Видимо, хотел, чтобы они покинули открытую местность, что было неудивительно. Они были англичанами и напали на нормандца.
– Нет, – быстро сказала она.
Она хотела только, чтобы они были в безопасности.
– Уходите, пожалуйста.
Он пожал плечами и убрал нож.
– Тебе тоже надо уйти отсюда.
Она покачала головой:
– Со мной все будет в порядке. Просто он застал меня врасплох. Уходите. Мой дядя охотится здесь. Он убьет вас. Или того хуже.
Он не стал настаивать, обнял ее, и веселье мелькнуло в его глазах.
– Я предупреждал тебя, что не стоит бродить по окрестностям без сопровождения.
– Он сопровождал меня, – сказала Мадлен с отвращением.
– Волка послали сторожить овцу. – Он привлек ее к себе.
Мадлен успокоилась, но смотрела на него с недовольством.
Почему он не убегает?
– Ты сказал, что больше сюда не вернешься. Это опасно.
Он нежно провел пальцем по ее губам и нахмурился:
– Они у тебя распухли. Я должен убить его. – Он обернулся: – У меня здесь дела. Ты обещала не выдавать меня.
– Я и не выдала.
– Знаю. Стереть его след с твоих губ?
Мадлен вздохнула.
– Да, пожалуйста, – вздохнула Мадлен.
Он приподнял ее подбородок и склонился над ней. Его друг что-то сказал. Затем и Мадлен услышала стук копыт.
– Ради всего святого, уходи! – настойчиво прошептала она по-французски и оттолкнула его.
Он все еще колебался.
– Ты уверена, что тебе ничего не грозит?
– Да! Уходи!
Они растворились в лесу, и Мадлен осталась наедине со своим лежащим без сознания кузеном. У девушки подкосились ноги, и она рухнула на землю. Одо пытался ее изнасиловать, но если она обвинит его, это приведет лишь к поспешному бракосочетанию. Она задрожала. Но ее радость была сильнее боли и шока. Ее изгнанник, ее лесной бродяга вернулся, и он спас ее и был так же прекрасен, как и в ее мечтах!
– Мадлен! Одо!
Голос дяди прервал ее размышления. Она закричала, чтобы привлечь его внимание, затем подползла к кузену. Она не хотела, чтобы он умер, ведь тогда нормандцы бросились бы на поиски его убийц. Пока счастью, это ему не грозило. Он уже начал шевелиться и застонал.
Ворвавшиеся на полянку Поль де Пуисси, четверо его людей и трое рыскающих собак застали ее врасплох, как раз когда она старалась придумать, каким образом объяснить то, что с ними случилось.
– Одо!
Поль мгновенно соскочил с коня и склонился над сыном.
– Кто это сделал? – спросил он у Мадлен.
Слепящая ярость окрасила его одутловатые щеки в багровый цвет.
– Это не я, – поспешно сказала она. – На нас напали. Банда мародеров. Их было много… Датчане скорее всего…
Дядя рявкнул, оборвав ее бормотание и обернувшись к своим людям:
– Найдите этих подлых псов! Возьмите их живыми!
Спустя мгновение группа гикающих мужчин и их собак скрылась в лесу, выслеживая новую добычу. Мадлен была в ужасе. Она такого не предполагала. Но, утешала она себя, ее нарушителю закона лес был родным домом, и ему не составит большого труда уйти от столь неуклюжей погони.
Глава 3
Эмери и Гирт быстро бежали через лес. Темная серовато-коричневая одежда позволяла им затеряться среди пышной растительности. Они направились к раскидистым дубам и, вскарабкавшись на них, стали перебираться с дерева на дерево. Остановившись лишь на склоне холма у реки, они наблюдали, как их преследователи бесцельно кружили в отдалении. Эмери пытался отдышаться. Гирт катался по земле от смеха.
– Нормандские свиньи, – шептал он. – Тупые пожиратели дерьма! – Он успокоился и сел, качая головой. – Зачем тебе понадобилось так рисковать?
– Я не мог спокойно смотреть на изнасилование.
Эмери склонился к реке и, зачерпнув ладонью воды, плеснул себе в лицо и на голову, затем встряхнулся, удалив лишнюю влагу. Девушка была так же прекрасна, как он ее видел в своих снах. Ему следовало убить Одо де Пуисси. Мысль, что другой мужчина касался ее…
– Нормандский боров насилует нормандскую свинью, – сказал Гирт. – Единственная неприятность при этом – возможность появления маленьких поросяток.
Эмери с трудом сдержал желание пырнуть Гирта ножом.
– Она женщина и заслуживает защиты.
– Она и есть та маленькая шлюшка, с которой ты встречался у речки? – Взглянув Эмери в глаза, Гирт притормозил. – Значит, ты исполнял свой долг благородного нормандца. Тебя едва не убили.
