Анна села на стул у камина, сложив руки, и принялась ждать появления Джона Гилберта, который должен был заставить ее подчиниться своей воле. Он непременно придет. Анна в этом не сомневалась. Он не допустит, чтобы ему не подчинились или бросили вызов. Некоторое время она ждала. Он не явился, и Анна испытала жгучее разочарование. Черт бы его побрал! Он был слишком умен. Не появись она на лужайке вместе с другими женщинами, они сочли бы ее слабой, а это еще хуже, чем повиноваться Джону Гилберту.
Проклятие! Проклятие! Проклятие!
Анна порывисто открыла сундук в изножье кровати и принялась копаться в его одежде, пока не выбрала лучшие атласные бриджи, рубашку фламандского полотна, отделанную лентами, и пару шелковых чулок. Если она их испачкает, тем лучше. Раз он так пожелал, ее совесть чиста.
Анна уже прошла половину пути до лужайки, когда заметила, что покрыла это расстояние вполовину скорее, чем если бы на ней было платье. Ее ноги в бриджах и чулках двигались гораздо свободнее и быстрее. Ей никогда не приходило в голову, что платье и нижняя сорочка, не говоря уже о корсете, мешают ходьбе. Анна зашагала размашисто, чувствуя, что он следит за ней. Шаги ее стали просто гигантскими.
Когда она приблизилась к нему, он отвесил ей низкий поклон и отсалютовал шпагой.
– Вы подтвердили мое мнение, леди Анна. Я всегда знал, что ноги женщины нестыдно показать всему свету, не то, что ноги мужчины.
Анна с насмешливым видом повторила его поклон.
– Если вы рассчитывали, сэр, вызвать у меня румянец смущения, то будете разочарованы. Я согласна и нахожу, что ваши бриджи мне вполне подходят.
Выражение его лица не изменилось, когда он вторично отсалютовал ей шпагой, но она заметила, как сверкнули его темные глаза, и готова была поклясться, что, когда он повернул шпагу рукоятью к ней, чтобы вручить ее, костяшки его пальцев побелели от напряжения.
– Не желаете ли сначала посмотреть на других?
– Нет, сэр, я прекрасно знаю, что делать.
Примерно с десяток женщин в бриджах стояли в ряд поперек зеленой лужайки, окруженной кольцом мужчин, подталкивавших друг друга в бока, демонстрируя тем самым безыскусное веселье. Резко прозвучавший сигнал Джона Гилберта отрезвил их.
Он кивнул своим ученицам.
– Леди, займите позиции и следуйте моим указаниям, повторяйте мои движения. Делайте, как я вас учил, – скомандовал он.
Женщины все проделали с самым серьезным видом, к немалому удивлению Анны. Ни хихиканья, ни улыбок.
Джон выбрал новую шпагу, проверил эфес и принял позу.
– Берегись! Рази! Парируй! Нападай! Быстрее и более плавно! Внимание! Атакуй! Отвечай ударом на удар! Нападай! Нет, не так, леди Анна.
Она безнадежно отставала от остальных. Одно дело наблюдать за отцом или Эдвардом, и совсем другое делать выпады шпагой, весившей несколько фунтов. При этом делать это вытянутой рукой, сохраняя заданную позицию и такую позу, какую не рекомендовалось ни одной женщине принимать на публике, даже если на ней бриджи.
Он подошел к ней сзади и взял ее за руку, в которой она держала шпагу. Другой рукой он согнул ее свободную руку так, что та описала в воздухе изящную дугу.
– Вы слишком напряжены, – сказал Джон. – Постарайтесь, чтобы ваше тело сделалось податливым, ощущало легкость движений, миледи. Могу рекомендовать это для любых упражнений, а для игр со шпагой особенно.
Анна ощутила еще большую скованность. Его тело плотно прижималось к ее спине, правая нога стала как бы продолжением ее собственной, и его мужское естество давило на ее бедро. Это было уже слишком даже для человека, отверженного обществом.
– Не сомневаюсь в том, что вы хорошо знакомы с податливыми телами, сэр, – процедила Анна сквозь зубы. – Не повторяете ли вы непристойности, которым учили примадонну Королевского театра?
Анна была уверена, что Джон придет в замешательство, но он лишь ухмыльнулся.
– Нет, миледи, Нелли владеет своим телом в совершенстве. Не мне ее учить.
Джон был очень возбужден, и острословие помогло ему скрыть свое состояние. И все же он не мог оставить леди Анну. Он не станет пугаться своего влечения к этой женщине, не отшатнется от нее. Она была выкупом за его жизнь, который он должен заплатить сэру Сэмюелу. Он знал, что выплатит долг сполна, пока сэр Сэмюел со свойственным ему благородством не освободит его от этого бремени. Не важно, что это бремя для него мучительно. Чтобы избавиться от столь сладостной боли, он готов на все.
Но то, что он заметил в ней признаки ревности, когда произнес имя Нелл Гвин, было некоторой, хотя и слабой компенсацией за его страдания. Чтобы скрыть свою неловкость, он еще крепче прижал к себе леди Анну.
Анна попыталась высвободиться:
– Мне трудно дышать, сэр, когда вы прижимаете меня к себе.
Он слегка ослабил хватку и прошептал, касаясь губами ее волос:
– Не было бы нужды сжимать вас так крепко, если бы вы держались свободнее. Дайте своему телу свободу, которой оно жаждет. Это не так трудно, как вы себе представляете. Притворитесь, что танцуете на королевском балу. Только это смертельно опасный танец, леди Анна, и он должен спасти вам жизнь.
Джон прищелкнул языком.
– Меня печалит то, что самая низкородная из женщин на этой лужайке лучше справляется с этим галантным искусством, чем вы, с рождения знакомая с ним.
Этот притворно участливый тон приобрел характер наигранного недоверия.
Неужели простолюдины отличаются от благородных меньше, чем это себе представляют в Уайтхолле?
Анна заерзала в его железных объятиях.
– Это предательская мысль, сэр, если не святотатственная. Вам незачем поучать меня. Я знаю обязанности, возлагаемые на меня моим происхождением.
– Мне приятно вас учить всему, леди Анна, хотя у меня есть ученицы получше.
Он заставил ее поднять руку.
– Защищайтесь! А теперь нападайте!
Под его нажимом она вытянула руку перед собой во всю длину. Их руки оказались параллельны друг другу.
Она ощутила своей нежной рукой движение его мощных мускулов, и это прибавило ей сил.
– Левая нога должна быть совершенно прямой, – сказал Джон. Он наклонился и выпрямил ей ногу. Она была уверена, что нажим его сильных пальцев сквозь атласные бриджи оставит следы на ее икре. От напряжения ее сердце билось учащенно. Такие упражнения были ей незнакомы.
Наконец он отпустил ее, посмотрел ей в лицо и произвел выпад своей и ее шпагами одновременно.
– Из этой позиции, когда вы нападаете, следует вот так поднять лезвие шпаги, чтобы можно было отрубить голову. Но надо действовать очень быстро, потому что я буду парировать ваш удар – вот так. И надо стремительно отразить контратаку.
