Он хотел бы обвинить перо. Или качество чернил. Но он знал, что виноват был он.
Голубая виверна растянулась на столе перед ним, ее тупой нос лежал между коготками на остриях крыльев-лапок. Она недовольно двигала глазами и ворчала. Когда он отбросил раздраженно перо, существо резко подняло голову и показало зубы, рыча от боли. Оно прижимало сломанное крыло к боку, изорванная полупрозрачная кожа скомкалась. Пергамент с неровным почерком вылетел из-под ладони мужчины и упал на пол.
Он отклонился на стуле, качая головой. Его виски пульсировали, плечи болели. Как долго он сидел тут, сосредоточившись на работе? Он потерял счет времени. Часы, наверное. Смятые листы бумаги валялись на полу вокруг его стула, все были испорчены его кривыми записями. Тут и там мерцали нити энергии, но они вскоре угаснут, слишком слабые, чтобы их использовать.
— Прости, друг, — буркнул он, виверна привстала на задних лапах, обвила крыльями тело, став похожей на чешуйчатую колбасу. Она хмуро глядела на него, а он смог лишь виновато покачать головой. — Прости. Мои руки… — он беспомощно поднял ладони, а потом с гримасой потер ими уставшие глаза. Качая головой, он потянул за грубую кожу лица, провел пальцами по спутанным волосам.
Его мантия висела на спинке стула у стола. Он был только в штанах и свободной порванной рубахе, которую носил прошлой ночью. Она все еще была коричневой от пятен крови, но, когда он поднял ткань, чтобы осмотреть рану, порезы зажили, став выпуклыми шрамами. Одно преимущество от воздуха этого мира было: его раны, даже сильные, быстро заживали. Его тело было всегда целым, готовым к нападению ночью.
Виверна ощутила его тревогу, развернула крылья и опустилась на живот, подвинулась по столу и вытянула длинную шею.
Он смотрел в ее немигающие желтые глаза.
— Придется остаться тут, друг. Пока я не придумаю, как помочь. Ты будешь слишком уязвимым, не сможешь летать, еще и в темноте. Я могу тебя защитить, пока ты в этих стенах.
Дрожь пробежала по спине виверны. Она моргала, глядя на мужчину, склонив резко голову. Когда в ее глазах появился вопрос, мужчина резко встал, сбив стул. Спутанные волосы упали на его лицо, он прошел по тускло освещенной комнате к двери. Он едва знал, что делал, пока его ладонь не легла на ручку, он открыл дверь. Он миновал порог и глубоко вдохнул, закрыв глаза, словно пробовал свободу, долго пробыв в темнице.
Хлопанье крыльев привлекло его внимание. Он открыл глаза, прикрыл лицо ладонью и посмотрел на изящное тело с огромными крыльями, кружащее в ярком небе. Он протянул руку в последний миг, чтобы красивая алая виверна опустилась. Ее когти сжали его предплечье, и мужчина шире расставил ноги, чтобы выдержать этот вес.
Виверна открыла рот и издала трель, как песню.
— Ты была быстрой, красавица, — мужчина поднял свободную руку и провел нежно пальцем по длинному желтому горлу виверны. — Какие новости? Она… — он запнулся. Он не хотел задавать вопрос. Что-то в глазах виверны говорило ему, что ему не понравится ответ. Но ему нужно было знать. — Смертная девушка уплыла от наших берегов?
Виверна опустила голову, гребень поднялся. Она повернула голову и шею и посмотрела на север острова.
Сердце мужчины сжалось, он проследил за взглядом виверны. С этой высоты он видел все до дальнего конца, почти в миле отсюда, там крыши и трубы большого поместья виднелись на фоне неба.
Он стиснул зубы, подавляя ругательство. Она не послушалась и направилась в испорченное сердце Роузварда.
Это была не его вина. И не его дело. Он предупредил ее. Если она решила не слушаться, ее судьба — ее вина.
Мужчина повернулся к виверне и кивнул.
— Ты — молодец. Теперь лети, прячься этой ночью. Она отвлечется, но лучше не рисковать. Предупреди остальных.
Виверна подняла гребень и запела в ответ. Мышцы сильных задних лап напряглись. Виверна взлетела, описала круг, другой, набирая высоту, и отправилась прочь от скалы, чтобы со своими собратьями плясать в воздухе до конца дня.
Мужчина смотрел вслед, но не видел виверну. Он увидел на миг бледное лицо, глядящее на него сквозь вуаль мокрых спутанных от ветра волос.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Он повернулся к двери. Хоть он был рад покинуть темное тесное пространство, теперь он искал там убежища, хлопнул дверью так сильно, что виверна пискнула и спрыгнула со стола. Она поспешила к камину, поднялась по камням на полку, сжалась там и грозно зашипела.
Мужчина игнорировал ее. Он взялся за работу, брал разные брошенные страницы и отказывался смотреть на бардак, который устроил. Он разгладил каждую страницу, собрал аккуратной стопкой на столе, но, хоть его лицо и действия были решительными, он работал в тумане.
Когда пол стал чистым, он глупо посмотрел на стопку бумаг не зная, зачем занялся этим. Он не мог использовать их еще раз. И, сколько бы бумаги он ни брал из своих скромных запасов, они не заканчивались. Одно из многих хороших — или ужасных — качеств Роузварда. Он давно перестал это ценить. Но теперь он собрал страницы и решил посмотреть еще раз. Может, было что-то в тех кривых линиях, чем он думал раньше. Может, из них можно было вытянуть жизнь или силу, если он просто…
Он тяжко прислонился к столу, опустив плечи, ладонь лежала на стопке страниц, другая сжалась в кулак и давила на деревянную поверхность. Кого он обманывал? Он мог притворяться, сколько хотел, но он не мог сосредоточиться на работе. Все мысли тянулись к другой стороне острова. Он был напряжен, ждал быстро приближающиеся часы тьмы.
— Почему она не послушала? — прошептал он. — Почему не уплыла?
Когти царапнули по камню, поспешили по полу. Виверна зацепилась коготками за край стола, подтянулась. Она подползла к нему на животе и опустила голову на его ладонь на стопке бумаг. Она моргнула и тихо заскулила.
Мужчина хмуро смотрел в ответ.
— Не смотри на меня так. Мной не так просто управлять.
Виверна возмущенно зашипела, язык трепетал. Мужчина оскалился, убрал ладонь из-под челюсти существа, поднял стул и сел. Он пытался игнорировать настойчивый взгляд зверька, но виверна поползла по столу, вытянула шею, пока нос не оказался в дюймах от его носа, и издала высокий писк.
— Хватит! — мужчина снова вскочил на ноги. — Перестань. Это глупо, и это погубит нас. Когда она порвет твою плоть и развеет твое существование по двенадцати ветрам, не вини меня!
Виверна открыла пасть, показывая зубы, будто в улыбке, глядя, как мужчина схватил с другого стула мантию и надел на плечи, а потом прошел к шкафу, порылся внутри и вытащил маленькую записную книжку. Он полистал страницы с заклинаниями, они не были великими, но оставались сильными. Должны быть.
— Ты увидишь, — бормотал мужчина, убирая книжку в мантию. Он недовольно посмотрел на виверну. — Ты пожалеешь. Все мы пожалеем.
Он повернулся и поспешил за дверь, оставив виверну сидеть на столе, радостно подняв здоровое крыло.
* * *
— Возьми себя в руки. Дыши, девица. Дыши.
Нилла сжимала голову руками, прижавшись спиной в стене так далеко в коридоре, как смогла пройти, пока не упала на колени. Ее тело содрогалось. Это было глупо. Она не росла в уединенном саду всю жизнь. Она видела достаточно тел, достаточно ужасов.
Но это было другим.
Эти мужчины… были такими расслабленными. Но умерли так ужасно! Как можно было пострадать от таких ран, но спать за столом? Почему они не попытались сбежать? Почему они не отбивались? Почему их лица не искажала агония, которую они точно испытали?
Может, она не так поняла сцену. Да. Наверное, так. Она быстро взглянула, а потом ужас наполнил ее вены, и она отступила в темный коридор. Если бы она присмотрелась, она поняла бы…
Нилла сжала волосы у висков, потянула до боли, пытаясь вернуть мыслям порядок. Она не могла успокоить разум.
— Они давно умерли, — шептала она. — Годы назад. То, что сделало это с ними, уже ушло.
Она верила себе?
Это было важно?
— Встань и найди ту книгу, Нилла, — прорычала она низко и опасно. — Встань и найди ее. Тебя ждет папа. Он рассчитывает на тебя. Ты сделаешь это. Ради него.
