— Лори, это не моя подпись. Это неплохая подделка, но я не подписывал этот документ.
Его слова поразили ее, но она по-прежнему отказывалась верить им.
— Кто же еще имеет доступ к этой информации?
— Ее не так сложно раздобыть. Особенно для того, кто знаком с банковским делом и процедурой выдачи займов.
Он был прав. Данные, содержащиеся в прошении, могли быть извлечены из хранившихся дел. Их можно было добыть не таким уж легким и этичным путем, но все же можно.
— Но кому нужно было подавать прошение на заем за другого человека?
— Возможно, тому, кто хотел бы прибрать к рукам мою землю, — Дэнис положил бумагу на стол. — Кто-то хотел, чтобы я использовал эту землю в качестве залога, чтобы потом захватить мою собственность.
При этих словах холодок пробежал по спине Лори. Она подумала о необычном интересе мистера Мейсона к займу Дэниса. Мейсон говорил, что он знал собственность Макгроуна, поскольку занимался строительством. Ему могла понадобиться эта земля. Но зачем? Строительный бум давно миновал.
Денис мягко произнес:
— Я прав, не так ли? Ты знаешь кого-то, кто интересуется этой землей?
— Нет. Это немыслимо.
Мистер Мейсон был уважаемым членом делового сообщества. Филантропом.
— Ты лжешь. Я вижу это по твоим глазам.
— Нет.
Она потянулась к документу, но Дэнис опередил ее.
— Я займусь этим, Лори. Подделка подписей противозаконна. Это мошенничество.
— Это абсурдно. Я ни разу не оформляла заем, после которого пропадал залог. Ни разу. А я работаю по кредитам более четырех лет.
— Ты когда-нибудь оформляла заем такой величины?
— Нет, — призналась она. Самая большая сумма, с которой она имела дело, составляла пятьдесят тысяч долларов. — Я работаю с мелкими займами.
— Возможно, тебя повысили, — Дэнис сложил документы и убрал в карман брюк. — Вот теперь ты узнаешь, что такое настоящий бизнес. Это грязная вещь. Он калечит людей.
Лори понимала, что он прав, но верила, что общество Винчензо не такое, как другие кредитные фонды. Оно пыталось оказать финансовую помощь людям, которые нуждались в ней. Средства поступали от кредиторов с лучшими намерениями. От таких, как мистер Мейсон? Что она на самом деле знала о нем? Кроме того, что он был членом совета директоров?
— Нет, — она покачала головой. — Я не могу в это поверить.
— Ты не веришь мне? Что ж, поздравляю, Лори. Ты усвоила первый урок из большого бизнеса. Никому не доверяй.
Во время долгого пути домой в мозгу у Лори роились вопросы. И мучили сожаления. Она хотела остаться с Дэнисом. Все ее чувства и помыслы требовали, чтобы она осталась. Но когда нет доверия?
Его обвинения в подделке документов были нелепы. Допустим, он лгал, говоря о подписи. Но зачем? А если он сказал правду? Эта возможность ужасала ее. Если Дэнис не заполнял этот документ, если мистер Мейсон вынашивал планы захвата его земли, то это означало, что сами основы их общества были мошенническими. И ее карьера была просто насмешкой судьбы.
Все воскресенье, занимаясь домашними делами, Лори размышляла и волновалась. О мистере Мейсоне. Об обществе Винчензо. И о Дэнисе. И в самом деле, невозможно было избежать мыслей о нем, потому что Мэгги «повела кампанию», чтобы убедить Лори «относиться к нему серьезно».
Вечером, уложив детей спать, сестра продолжила их недавний разговор.
— Ты нравишься ему, Лори.
— Мне он тоже не безразличен, — Лори чистила раковину. — Но здесь замешаны другие вещи.
— Какие? Бизнес? Если только это…
— Давай оставим этот разговор, Мэг.
— Просто гуляй с ним, — настаивала сестра. — Кто от этого пострадает?
Лори не ответила. Когда она послушалась в последний раз совета Мэгги, у нее испортились волосы. Теперь могло пострадать сердце.
На следующий день Лори хотела связаться с Мейсоном, чтобы обсудить проблему с подписью, но секретарь сообщил, что шефа не будет до конца дня. Лори нахмурилась. Поскольку почти все члены совета директоров имели свой бизнес, их было трудно застать. Только председатель совета и его предшественник Энтони Спарк регулярно посещали контору.
Вернувшись домой, Лори спросила, пытаясь избавиться от грустных ноток в голосе:
— Кто-нибудь звонил мне?
— Нет, — ответила Мэгги. — А разве Дэнис не звонил тебе на работу?
— Я не хочу говорить об этом.
— Лори, дорогая, прости. Я действительно думала, что вы подходите друг другу.
— Давай забудем об этом, хорошо?
Лори распахнула дверцу морозилки. Шоколад. Он всегда помогал ей избавиться от уныния. Мэгги предложила:
— Я только что пекла шоколадное печенье, хочешь?
Такое же, как в магазине у Дэна. Лори чуть не расплакалась.
— Нет, спасибо. Лучше я съем тот шоколадный торт, который Алан хотел отогревать под мышкой.
Лори прошла в свою комнату и бросилась на постель. Ей следовало забыть его. И, тем не менее, когда она пошла в душ, то заклеила пластырем крылатого коня, нарисованного Дэнисом на ее груди, чтобы не смыть изображение.
Во вторник Дэнис не позвонил. Мистера Мейсона снова не оказалось на работе. Лори проработала допоздна. Когда она вернулась домой, Мэгги куда-то собиралась.
— Мы едем на аукцион.
— Я не хочу. Я устала.
— Едем, Лори. Захвати свою чековую книжку.
— Я не собираюсь ничего покупать.
— Никто этого и не требует. Мне нужно сделать кое-какие покупки, и может понадобиться твоя помощь, — Мэгги подтолкнула ее к двери. — Пошли. Алан присмотрит за детьми.
Лори забралась в кабину пикапа Мэгги. Аукцион? У нее было такое состояние, словно ее переехал поезд. Пока сестра беззаботно болтала о прекрасных товарах, выставляемых на продажу, Лори отключилась.
Это хорошо, что Мэгги такая целеустремленная, но энтузиазм сестры пугал ее. Почему у Мэгги все так легко получалось? Почему у нее уже есть муж и двое детей? У Лори были только большой неказистый дом и работа, про которую она не знала, любить ее или ненавидеть.
У большого здания на окраине города Мэгги нашла место для стоянки и потянула Лори к входу.
— Хорошо, — заметила она. — Они еще не начали.
Мэгги разыскала два места в первых рядах. Лори с грустью смотрела на выход. Ей было здесь неинтересно, по крайней мере, здесь нечего ожидать одного так нужного ей телефонного звонка. Глаза закрывались. Голова склонилась вперед. Она почувствовала, как сестра толкнула ее в бок и произнесла:
— Начинается.
— Отлично. Разбуди меня, когда они закончат.
Раздался голос аукциониста:
— Наша первая вещь — настоящий шедевр. Спальный гарнитур старинной работы. Начальная цена — триста долларов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
