– Вы знаете город. Уведите меня отсюда!
Тем временем актеры и их ассистенты торопились сбежать со сцены. К счастью, Коффин и его гвардия были слишком заняты лицедеями, чтобы обратить внимание на тех, кому также следовало скрыться.
У края площади Макс обернулся. На секунду он увидел Арлекина, глядящего со сцены прямо на него. Все остальное слилось в расплывчатое пятно. В четком фокусе актер поднял руку и указал точно на Макса. Сердце сжалось. Затем одним прыжком Арлекин скрылся в тени. Сзади послышался грохот и движение, Менни потянул Макса за рукав.
– Шевелись, парень!
Вскоре Макс и Менни уже сидели за крайним столиком Кафе «Алюминий», там же, где и каждое утро. Единственным отклонением от привычного распорядка было присутствие их загадочной компаньонки. Сначала она протестовала, явно пытаясь покинуть Рынок как можно скорее, но Макс использовал весь свой шарм, чтобы переубедить ее. Несмотря на некоторую растерянность, он продолжал интересоваться таинственной незнакомкой. Он хотел поиграть ее сознанием.
– Осветите собой наше утро, – попросил он, – Кроме того, я гарантирую, что вам понравиться, как здесь кормят. Продлите ваше приключение. Кто знает, где сейчас рыщет Коффин? Мы защитим вас.
– Хорошо, – без большой охоты согласилась женщина. – Но я не могу остаться здесь надолго.
Менни заказал завтрак, который подавальщица сейчас уже расставляла перед ними. Леди не стала ничего говорить о себе ее в присутствии. Макс подождал, пока девушка отошла, и спросил:
– Вы – Леди Кланов, правда? Не отрицайте. Женщина заколебалась.
– Почему вы так думаете?
– О, пожалуйста, не держите нас за дураков. Почему же еще вы так страстно желали скрыться от Коффина? Вашему окружению не понравилось бы, если бы вас обнаружили в таком низком месте, как это.
– Я могу оказаться преступницей, скрывающейся от полиции. Здесь это не редкость.
Макс мягко улыбнулся.
– Честно говоря, мне вовсе так не кажется – мы знаем, что дочерям и сыновьям Кланов нравится прогуливаться по Рынку. Правда, Менни?
Менни недовольно заерзал.
– Не волнуйся, леди не причинит нам вреда. Ей, так же как и нам, не нужна шумиха, – засмеялся Макс. Он наклонился вперед, – Вы не скажете нам ваше имя?
Леди сузила глаза.
– Я тоже не дура. Вы недооцениваете меня, сэр. Я не та, кем вы хотите меня видеть.
– Но вы – Леди, я чувствую это.
– Я не это имела в виду. Я не из тех милых безмозглых красавиц, ищущих рискованных развлечений, все интересы которых сводятся к нарядам и украшениям.
– Так что же вы ищете? Женщина отмела расспросы в сторону:
– Не ваше дело. Между прочим, вы для меня тоже загадка. Вы необычно любезны для жителя рынков.
Макс пожал плечами, уверенный, что она никогда не угадает, кто он. Ему легко было обвести вокруг пальца любого, кроме своего ближайшего друга. Единственный, кто – как он опасался – мог бы раскрыть его искусную конспирацию, был Корнелиус Коффин.
– Как я уже сказал, Лорды и Леди любят побродить за пределами своих резиденций. Считайте меня внебрачным отпрыском одного из них.
Леди фыркнула:
– В вас течет кровь Кланов? Думаю, нет, – затем она пристально взглянула на него поближе, и на секунду на ее лице отразилось смущение. – Хотя, это возможно, – проговорила она, беря себя в руки. – Но мне трудно поверить, чтобы Лорд был столь беспечен, чтобы позволить своему семени найти здесь плодородную почву.
– Странные вещи порой происходят во время Карнавала Рубиновой Луны.
Женщина покачала головой.
– Вы слишком странный и верите в детские сказки. Эта ересь возводит барьер между вами и теми, кто мог бы помочь вам.
Вдруг откуда-то сверху – с галерей – что-то упало или было сброшено, ударившись о мостовую с влажным чавкающим звуком. Леди с отвращением вскрикнула. Яблоко забрызгало ее туфли, а капли мякоти испачкали подол юбки. Она с досадой бросила:
– Гниль, в Карадуре все гниет! Макс вздернул бровь.
– Ну, и кто несет ересь? Женщина слегка успокоилась.
– Скажите, мадам, – осторожно спросил Макс. – Вы знаете, почему город приходит в упадок?
Она жестко взглянула на него.
– Спросите Лорда Айрона, а не меня.
– Увы, я не нахожусь с ним в близких отношениях. Меня интересовало бы ваше мнение.
– Я прихожу сюда посмотреть, понаблюдать, – сказала она. – И я вижу то, что происходит у меня под носом.
– И видя это, вы пытаетесь что-нибудь с этим сделать? Она помедлила.
– Кто-то должен сделать честный доклад в Совете.
– Я сомневаюсь, что этого будет достаточно, хотя цель у вас благородная. – Он указал наверх, где располагался различимый даже отсюда Кабинет. – Даже сидя здесь за непринужденной беседой, мы можем оказаться под наблюдением с помощью линз Кабинета. Несомненно, Капитан Коффин уже идет туда докладывать об инциденте с актерами.
Женщина нервно взглянула наверх, но ничего не сказала.
– Разве Лорды Металла не собираются сегодня утром, как обычно? – прожурчал он. – Они могут прекрасно рассмотреть, что происходит в городе. К сожалению, они избирательно слепы, что, впрочем, является удачей для меня.
– Как это?
– Их заклятый враг сидит у них под носом, пьет себе кофе с тостами, в прелестной компании дочери Лорда. Мне это кажется очень приятным.
– Заклятый враг, вы сказали? – Леди изумленно подняла брови. – Как вы можете быть им? У них нет врагов, только досадные помехи.
– Любой, не принадлежащий Кланам, думающий человек их враг, – вмешался Меневик Вейн, предостерегающе взглянув на Макса. – Это он и имел в виду.
– Это так?
Макс пожал плечами. У него было жгучее желание сказать ей, кто он такой, – абсолютно неразумное, даже если бы она ему не поверила. Что с ним такое? Он знал, что потом ему хорошенько достанется от Менни.
– Меня очень обрадовало, что по крайней мере одна из дочерей Металла обладает сознанием, – сказал он.
– Похоже, у вас обоих есть секреты, – отметила женщина.
Макс улыбнулся.
– Как грустно, что мы не доверяем друг другу, чтобы раскрыть их – пока.
– Пока? – ее голос был резким, но взгляд – нет. Макс сделал еще глоточек.
– Я чувствую, что нам следует – и мы это сделаем – увидеться еще.
– Правда?
– О да. Поэтому мы договоримся об этом здесь и сейчас.
Женщина помолчала, затем сказала:
– Вы совершенно невыносимы.
– Вы согласны?
Она посмотрела ему в глаза.
– Полагаю, нет, – она заколебалась. – Если мы попытаемся встретиться снова, наши пути начнут то и дело пересекаться.
– Здесь? Завтра утром? За этим столом? – Макс поражался собственной настойчивости. Зачем ему эта женщина? Если бы она знала, кто он, она бы плюнула ему в лицо. Она – символ того, что он презирает, и, несмотря на это, почувствовал, что верит своим собственным лестным словам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
