написал заключение и сказал:
– Так, вызов я оформил официально. Побои зафиксировал. Можете на этого идиота в суд подавать. Наличие рядом детей будет отягчающим обстоятельством. Далее: вот мази, вот успокоительное, и несколько дней попить вот это, чтобы молоко не пропало. Все!
Глава 25
Федор ушел, Роман же сходил в соседнюю квартиру, принес детей и уложил их рядом с Миленой:
– Потерпишь? Я до аптеки сбегаю.
– Да, хорошо, ключи возьми запасные.
Роман вернулся быстро. Мила еще кормила малышню, когда он вошел с полным пакетом еды и небольшим пакетиком с лекарствами.
– Лежи-лежи! Я сейчас чай сделаю, и надо будет синяки намазать.
И Мила лежала. Смотрела, как мужчина переодевает детей, как относит их в кроватку, как вынимает из пакетика мазь и подступает к ней:
– Надо лицо намазать и ногу!
– Может, я сама?
– Неудобно будет. Давай помогу…
И столько в его взгляде было предвкушения, ожидания, чего-то такого мужского, что Мила замерла, боясь лишний раз вздохнуть. А Роман осторожно выпутал ее из пледа, распахнул халат, провел прохладной мазью по налившемуся синяку, потом перешел на лицо, а потом склонился ниже, словно не замечая ее встрепанного вида, блестящей от жирной мази кожи и запаха лекарств:
– Ты сейчас такая красивая! Позволишь? – и его губы вновь мягко коснулись ее губ, не причиняя боли.
Мила судорожно вздохнула и потянулась ему навстречу. Ей отчаянно хотелось укрыться от бед в сильных руках мужчины. Уже завтра она получит паспорт и напишет заявление на Виталика. Пройдет суд и все необходимое для того, чтобы бывший никогда не увидел ее и сына. А сегодня… Сегодня она позволит себе эту нежность, эту слабость. Прижаться к большому мужчине, впитать его тепло и ласку…
Они старались двигаться как можно тише, ведь в соседней комнате спали дети. И все же Мила порой стонала, когда губы Романа ловили ее чувствительные горошины сосков или его бедра с мягкой силой вжимались в ее бедра.
Про защиту никто из них и не подумал – все было спонтанно, ярко и горячо, и, не давая Милене опомниться, Роман вдруг решительно перевернул ее на живот и шепнул на ухо:
– Прости, мне мало. Потерпишь?
– М-м-м-м, – отозвалась она, потягиваясь, как кошка, – сделай так еще, и самому придется потерпеть, пока я буду кончать…
– Хулиганка! – развеселился мужчина, мягко куснув девушку за плечо. – Готов любоваться этим зрелищем сколько угодно!
Потом они лежали рядом, обнявшись, и Роман прижимал Милену к себе так, словно мечтал пропитаться ее запахом.
Потом ожидаемо запищали дети, и Мила вздрогнула, осознавая, что, вообще-то, еще не поздно. Около пяти часов дня, и малышня будет гулять, играть и капризничать до самой вечерней ванны.
Осознав это, девушка вскочила и, прихрамывая, двинулась в ванную – приводить себя в порядок.
Роман же обошелся детскими салфетками, а потом пошел в детскую в чем мать родила, принес малышей на диван и, напевая себе под нос, проверил подгузники, сунул Ангелине бутылочку со смесью, а Савелию – с водой. И к возвращению Милены являл собой такую восхитительную картину “Голый Атлант кормит Зевса и Геру”, что девушка застыла в дверях, любуясь происходящим.
– Вода сейчас кончится, жена! – ворчливым тоном сказал мужчина, заметив ее.
– Иду! – отозвалась Мила, успевшая запрыгнуть в привычный домашний костюмчик из туники из трикотажных штанишек.
Она уютно устроилась рядом с сыном, дала ему грудь, подула на тонкие рыжие волосики, падающие на лоб, а потом перевела взгляд на мужа:
– Я… забыла спросить. Как дела на работе?
Роман хмыкнул, провел кончиками пальцев по ее руке и ответил:
– Все хорошо. Я озадачил новостями бухгалтерию и юристов, дал объявление о поиске няни и сообщил замам, что буду приезжать на работу в первую половину дня. Этого никто не ждал, поэтому несколько человек сейчас ищут себе новое место.
Милена подняла брови, потом осторожно потерла ноющий висок:
– А кем ты работаешь?
– Я владелец фирмы “Орион”, – пожал плечами Роман.
– Ой, я же вас знаю! – восхитилась Милена. – Мы с вами договор заключали!
– Мы?
– Фирма, в которой я работаю. “Антарес”.
– Что? Так это ты та самая “птичка”, которой постоянно названивает директриса “Антареса”?
– У меня фамилия Птицына… Была.
Роман откинул голову и рассмеялся, чуть не выпустив из рук бутылочку.
– Так, Птицына! Ты теперь Князева! И переходишь на работу ко мне!
– Да зачем? – удивилась Милена.
– Чтобы ты проверяла договоры с моей стороны! А то за последние два года мы у “Антареса” ни одного договора без допусловий выцарапать не смогли!
Милена улыбнулась, довольная похвалой, но, припомнив строгие сентенции Ирины, потупилась и ответила:
– Я подумаю. В “Антаресе” мне неплохо платят!
Эпилог
Виталя в очередной раз избежал суда. Милена могла бы добиться затяжного процесса, но ей это было неинтересно. На досудебном соглашении его вынудили подписать отказ от претензий на ребенка. Расстроенные родители отправили непутевого сына куда-то на Север, и больше ни Роман, ни Милена о нем не слышали.
Примерно через месяц после заседания Князев выкупил соседнюю квартиру, пробил арочный проем – и таким образом отделил детскую от родительской спальни, обеспечивая себе и молодой жене желанное уединение. А еще через месяц Милене стало плохо. Срочно вызванный Федор выслушал ее жалобы и вручил недоверчиво глядящей молодой женщине тест на беременность. Поуговаривал пару минут, а потом первым поздравил молодоженов с грядущим пополнением.
– Но ведь, когда кормишь грудью, забеременеть нельзя! – краснела Мила, разглядывая тест с двумя полосками.
– Вероятность снижается, но не исключается! – важно поднял палец Федя.
– Я же хотела на работу выйти! И шампанского! – расплакалась Милена, утыкаясь лицом в широкое плечо мужа.
– Счастье мое рыжее, ну зачем тебе в этот офис? Ты и дома прекрасно успеваешь всех строить! – Роман немедля обнял жену, сладко жмурясь – она только-только перешла в его фирму, но уже успела “вычистить блох” в парочке важных соглашений.
– Рома-а-а! – Мила все никак не успокаивалась.
– Ладно-ладно, уговорила! Офис на полдня, пока няня с мелкими сидит. До декрета! А потом – как сама захочешь!
Милена всхлипнула, вытирая глаза. Ну как она сама не догадалась, почему ей хочется мяса с кровью и гранатов? Конечно, стоило бы предохраняться, но Роман был таким нежным по ночам, а ей так нравились его тепло и сила…
– Ладно, Князев, договорились! – строгим тоном сказала она. – Будет тебе еще один малыш! Но пора уже нанимать домработницу! На шестерых готовить я одна не смогу!
– Все что пожелаешь, счастье мое! Все что пожелаешь! – ответил Роман, нежно целуя
