Соломин шутку, по вполне понятным причинам, не понял, но успех нашей маленькой операции оценил и даже решил нас подбодрить:
— А, товарищ командир, может, ребятам того… за успех?
— Ни-ни, мы — на работе не пьем! — ухмыляясь, ответил ему Фермер. — Вот все дела сделаем, тогда — конечно…
Акимыч понимающе кивнул:
— Да я так… А, может быть, поесть?
— Семен Акимович, помилосердствуйте, — а я и не знал, что командир так выражаться может! — давайте вначале дело доделаем!
— Ну, дело так дело…
* * *
В шестом часу утра подтянулись остальные бойцы. По задумке командира мы должны были приехать к амбару всемером, припахать полицаев на погрузку и, нагрузив свежезахваченные грузовики зерном, отбыть на машинно-тракторную станцию, где и спрятать похищенное в укромном месте.
Пленных, как и трупы, на «круппе» увез Бродяга, сказав, что он придумал интересную комбинацию, а участвовавшие в «ночном разбое» разместились в грузовиках и пригнанном Казачиной кабриолете.
Соломин поехал с нами. Во-первых, полицаи его знали, да и по протоколу передача подотчетного имущества должна была проходить по всем правилам. Так что Акимыч уселся на переднем сиденье кабриолета рядом с Тотеном, а Фермер так и изображал важную персону, вольготно разместившись в одиночку сзади.
По взмаху руки командира наша маленькая колонна тронулась в путь.
Ехать было всего ничего, и уже через четверть часа мы добрались до места. Мы подъехали к воротам зернохранилища, когда из какой-то дощатой будки нарисовался заспанный субъект, обряженный в потертый серый пиджак, коричневые шерстяные брюки и давно не чищенные сапоги. Судя по лицу, его вчерашний отход ко сну не обошелся без четвертинки первача, а то и без поллитры. Однако на плече его висел мосинский карабин, а ремень оттягивали магазинные подсумки.
Судорожно потирая лицо, охранник силился понять, что это за столпотворение с утра пораньше.
Ясность внес Акимыч, споро выскочивший из машины:
— Васька, ирод! Опять вчера нажрались?! Что ж вы меня перед большими людьми позорите?! Урою! — и повернувшись к Фермеру, продолжил: — Не извольте беспокоиться, ваше высокоблагородие! Мигом в чувство их приведу!
Тотен залопотал по-немецки, изображая из себя переводчика.
— Gut! Sehr gut! — старательно произнес командир.
— Карашо! Но надо быстро! — вольно перевел Тотен.
— Где Антип? Дрыхнет? — продолжил «прессовать» полицая староста.
Тот, мающийся похмельем, явно был ошарашен всей этой кутерьмой. Мы, уже вылезшие из машин, откровенно потешались над недотепой.
— А грузить зерно кто будет? Или, может, мне господина майора попросить? Дескать, извиняйте, господин майор, сторожа в зюзю нажратые, так что, пожалте, сами мешки таскать?!
Васька в ответ блеял что-то сокрушенное, но разобрать детали из-за дружного гогота ребят было сложно. Акимыч дал сторожу подзатыльник и приказал отпереть ворота.
На шум из-за амбара показался второй сторож. Судя по его виду, он только что проснулся, причем спал он в более комфортных условиях, поскольку был весь облеплен соломой. «В ригу[20] залез, что ли?» — подумал я.
Однако ситуацию он просек весьма быстро и даже попытался продемонстрировать выправку, валко промаршировав в направлении высокого начальства. Люк с Тотеном снова зашлись от хохота. И даже командир слегка улыбнулся, до того потешно выглядели потуги Антипа. С грацией пьяного и давно сломанного робота-андроида он поприветствовал Фермера, вскинув руку к козырьку плисового картуза, после чего скосился на старосту:
— Семен Акимович, позволь доложить? — и, получив разрешение в виде кивка, продолжил: — А чего нам надрываться-то? Вона, палонныя погрузят.
— Какие такие пленные? — судя по выражению лица, Акимыч слышал об этом в первый раз.
— Так вчера мудровские троих комиссарских злавилы. В Старое вяли, да у нас пакинули. Усе роуна, да нас господа немцы должнцы прыехаць.
Староста повернулся к Фермеру и, увидев, что тот кивнул, ответил:
— Ну, давай вяди своих пленных.
* * *
Минут через десять Антип действительно привел троих красноармейцев — седого мужика лет сорока и двух парней лет двадцати пяти, с изможденными, осунувшимися лицами.
Пока один полицай возился со здоровенным, действительно «амбарным» замком, а другой — ходил за подневольными грузчиками, мы успели провести экспресс-совещание.
Я сразу спросил Сашу, действительно ли он собирается «припахать» пленных, на что получил ответ, что, дескать, если совсем доходяги, то припряжет полицаев. А так — легенда, мать ее, обязывает…
Внимательно оглядев пленников, Фермер наклонился к Тотену и что-то прошептал ему на ухо.
— Господин майор говорит, что вас хорошо покормят, но вы должны хорошо работайт! А вы, — и Тотен уставился на полицаев, — за свою провинность будете им помогайт! Это есть приказ!
Три доходяги и два похмельных хмыря — это, доложу вам, не лучшая бригада для погрузки пяти тонн зерна. Поэтому нам тоже пришлось впрячься. Причем основная нагрузка легла на меня и Люка, так как Тотен, щеголявший фельдфебельскими погонами, изображал из себя большого начальника, а наши «окруженцы» были сосланы в охранение. А то, не ровен час, уронив на ногу мешок, скажут «Твою мать!» вместо «ScheiBe!», и вся конспирация к черту полетит.
Фермер с Трошиным обеспечивали дальнее охранение.
В общем, проваландались мы почти до обеда, к концу пленные еле ноги волочили, так что даже не обрадовались обильному обеду, привезенному нам старостой. Глядя на то, как изможденные бойцы с трудом шевелят руками, макая белый хлеб в молоко, Акимыч только головой покачал и обратился ко мне:
— Герр унтер, а разгружать вы их тоже заставите?
Идея показалась мне здравой, ведь так появлялась возможность практически легально умыкнуть наших из рук настоящих немцев. Я изобразил на лице непонимание и позвал Тотена:
— Toten, komm zu mir![21]
Перекинувшись с Аликом парой фраз на тарабарско-немецком, мы разыграли мизансцену «разговор через переводчика», после чего Акимыч подошел к пленным:
— Вы передохните, мужики, мальца. А потом с господами поедете — там поработаете…
— Что-то ты добры сення, дядько Семен! — откомментировал это один из полицаев, отдыхавших в сторонке, я не разобрал который из двух.
— Кому дядька, а кому господин бургомистр! — отрезал Акимыч. — А еду отработать надобно… Не вас же, дураков, с поста снимать…
Наскоро перекусив, мы засобирались в дорогу. Тотен скомандовал пленным залезать в первый грузовик, а я отошел в сторонку и, связавшись по рации с командиром, доложил, что мы готовы к движению.
— Как в лес въедете, метрах в двухстах будет прогалина слева по ходу движения. Там встанете и остальных подождете. Как понял меня? — спросил Фермер.
— Понял тебя хорошо. Минут через десять выдвигаемся.
— Понял. Отбой.
Когда я подошел к своему грузовику, меня перехватил один из полицаев, Василь:
— Пан официр, цыгареткой не разодолжите? — и пояснил свою просьбу интернациональным жестом.
— Zigaretten? Ja? — переспросил я и достал из кармана пачку трофейных сигарет «Juno». Полицай радостно закивал головой:
— Да-да, пан официр.
Я щелчком выбил из пачки сигарету и протянул ему. «Эх, дать бы тебе в ухо, да конспирация не позволяет, мать ее так…»
— Vorwarts, Tony! Vorwarts! — а это Тотен высунулся из кабины второго грузовика и подгоняет меня. Махнув ему рукой, я забрался в кабину и запустил мотор.
* * *
Стоило нам остановиться в условленном месте, как буквально пару минут спустя к нам подъехали командир вместе со Славой.
— Так, Тоха, — обратился Саша ко мне, — давай быстро ножками к лагерю — там «ублюдка» вести некому.
— А этот кто поведет?
— Вячеслав справится — тут дорога нормальная, а там по лесу надо ехать, и быстро. И рацию достань и включи.
— Есть. Разрешите выполнять, тащ майор?
— Действуй.
До стоянки я добежал минут за пятнадцать, что означало, что рана моя уже зажила. Встретивший меня Бродяга, не тратя времени на лишние разговоры, махнул рукой в сторону «круппа». Тут я обратил внимание, что у грузовика, захваченного двумя Сашами после радиосеанса, никого нет, и двигатель его не работает.
— Шур, а этот что, бросим?
Бродяга кивнул и сделал неопределенный жест, мол, «сам видишь, хоть и обидно до слез».
Спустя еще полчаса мы присоединились к остальным.
«Начальнику штаба 9-й Армии генерал-майору Холидту
От начальника 18-й команды ГФП гауптмана фон Зальцбурга
Срочно. Секретно
Расследование, проведенное по заявке обер-квартермайстера оберста Лонзеева в связи с исчезновением чиновника Службы продовольственного снабжения Армии интендантуррата Зоера, показало, что 19-го и 20-го числа сего месяца были последними днями, когда его кто-либо видел. В эти дни он занимался сбором и инвентаризацией запасов продовольствия в районе юго-восточнее города Раков, что подтверждено документами, обнаруженными у бургомистров некоторых населенных пунктов. Его автомобиль также был неоднократно замечен постами полевой жандармерии и полевых частей в указанном районе. Так 20-го июля он был замечен солдатами подразделения, дислоцированного в Старом Селе. По словам свидетелей, машина майора сопровождала колонну грузовиков.
