Последнее движение — и вот нас обоих скрутило новой судорогой, на этот раз всепоглощающего удовольствия. Рычание разъярённой кошки подо мной перешло в тихое, умиротворённое постанывание. Она потихоньку брала себя в руки, да и мне хватило трёх кульминаций, чтобы ярость окончательно утекла в песок удовольствия.
— Доволен? Отыгрался? — тихо спросила Мисель, когда мы окончательно успокоились.
— Ты всё ещё не объяснилась, — ответил в тон ей.
— Посади на заднее сиденье и вылижи мне там всё — там, где до того драл, — разморено бросила республиканка. — А я пока буду рассказывать.
Странно, но после разрядки я воспринял предложение чертовки достаточно спокойно. Без вопросов усадил её в кресло, сначала нависнул над ней, приник поцелуем к сладким устам. Начал медленно спускаться ниже… ниже… ниже… На пути встретились бугорки мышц под шелковистой, оливково-серой кожей. Не удержался, покрыл их поцелуями, и только резкий рывок пленивших мою голову ладоней заставил проследовать дальше — туда, где уже ждали.
— В общем так, Кошак… О да! Вот так! Ещё!.. Я не просто так тут игралась. Если не заметил, отпускала тебя ровно за несколько секунд до столкновения, рассчитывая время так, чтобы ты успел в самый последний момент среагировать. Именно так приучают к мгновенному принятию решений в гонках… Ну, может, и не совсем так… Но так тоже можно… О-о-о! Какой же ты молодец! Не останавливайся!.. Тебе и по жизни это пригодится. У тебя, кстати, очень быстро срабатывает чуйка, ориентируешься в пространстве ты тоже отлично. Мне понравилось, ученичёк! Да и драл ты меня в конце классно! Так эмоционально… Так от души… Да и сейчас… От души… О да!..
Глава 3. От любви до смерти — один шаг
Защитные экраны втянулись в корпус, выпуская нас из разгорячённого эмоциями и страстью пространства. Первым из недр аппарата вылез я, следом — Мисель. Кошка странно на меня посматривала и улыбалась. Посматривала с толикой насмешки, а улыбалась, словно объевшаяся сметаны кошка. Но мне сразу стало не до безумной гонщицы, потому что прямо на улице нас встречала весьма представительная делегация в составе Милены и Викеры, и выглядели валькирии, в отличие от моей спутницы, очень недовольными.
Старшая, едва мы с ней поравнялись, внимательнейшим образом осмотрела сначала меня, а потом её начальственный взгляд пал и на безбашенную метиллию. Ноздри валькирии при этом раздувались — она будто принюхивалась.
— Вы что там, трахались, что ли? В дороге не наигрались? — наконец выдала ариала, и её тон не сулил нам ничего хорошего.
— Ми, я всё объясню… — начал я, но был прерван на полуслове.
— Да?.. Не лезь, Кошак, не считай меня хуже, чем я есть, — произнося эти слова, ариала смотрела отнюдь не на меня. — Не мальчику отвечать за такие вещи.
— Нет, Старшая, пусть-пусть он объяснит. Мне тоже будет интересно послушать, — фыркнула в ответ Миса. Никакого пиетета перед старшими сёстрами у бестии не было и в помине.
— Глупо получилось на самом деле, — пожал я плечами, отвечая на невысказанный вопрос Милены. — Я только много позже понял, что Миска не просто так меня в дороге имплантом обрабатывала, а учила быстро решения принимать. Прижмёт имплантом, так что нас начинает вести и опрокидывать, а потом, когда остаётся совсем немного до аварии, отпускает. И времени оставляет ровно столько, сколько нужно для принятия решения. Мне нужно. Я же подумал, она так развлекается… Нет, она, конечно, развлекалась… Куда ж без этого… Но и пользу приносила… Только я всего этого после капитальной обработки не понял. Взял эту кошку, когда мы приземлились, и отодрал.
Метиллия за моей спиной только фыркнула на эти слова.
— А потом как отодрал, так и зализал, куда драл, — хмыкнула она.
Милена ненадолго загрузилась, обдумывая услышанное. Викера за её спиной, между тем, ухмылялась почище Миски — её тоже позабавило наше приключение.
— Ладно, раз вы так друг с другом… душа в душу… космос с вами, — вынесла, наконец, вердикт Старшая. — Это даже полезно для притирки стаи. Пошли тогда в Центр, наши уже заждались.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
И меня, зажав эдаким треугольником с трёх сторон, повлекли в громаду раскинувшегося за спинами сестёр развлекательного центра. В этот раз удалось рассмотреть его не в пример лучше предыдущего. Думаю, эскапада с Мисой пошла только на пользу — хотя бы не было этого треклятого возбуждения, и кошки вокруг воспринимались больше эстетично, чем… кхм… практично.
Холл, куда мы попали, едва вошли в здание, помимо аккуратных плетёных диванчиков и прозрачных, похожих на силовые, столиков, встречал своих гостей мягким фоном голографических проекций на тему воды. Тут были и водопады, и тихие озерца в укромном уголке леса, и какие-то невероятной прозрачности и чистоты горные озёра. Был и водопад… так, стоп… водопад как раз голограммой не был. Стена воды, ниспадая из-под самого потолка, ударялась в каменную полукруглую чашу, раскидывая вокруг пенные брызги. Под потолком, если приглядеться, можно было обнаружить подобную же каменную конструкцию, очень живописно имитирующую скальный массив с ложем реки по центру. Красиво, спокойно, медитативно. Мебель в зале тоже располагалась в основном так, чтобы сидя на диванчике и глядя поверх стола свободно любоваться голограммой или имитацией водопада. Сам прозрачный столик виду ничуть не мешал.
А ещё многие места в зале позволяли видеть всех входящих в развлекательный центр гостей. То есть можно было спокойно помедитировать, одновременно отыскивая среди посетителей знакомых. И место это, похоже, пользовалось популярностью, потому что даже сейчас в холле «паслось» с десяток валькирий. Но сами мы задерживаться не стали, кошки уверенно влекли меня дальше.
Следующее помещение представляло собой достопамятный бассейн, из которого в своё время знакомая мне Старшая извлекала мечницу. И где я чуть было не оказался утянут в пучину страсти — в прямом и переносном смысле. Сейчас кошки не вызывали столь ярких эмоций. Их точные, профессиональные движения и гибкие тела будоражили… любопытство, и лишь легонько касались эстетических струн души. Куда большее внимание в этот раз привлекал сам бассейн. Он продолжал образ предыдущего зала, но если там водоёмы были по большей части голографическими, то здесь они как бы материализовались в виде обширной чаши. При желании в бассейне можно было отыскать частички каждой из виденных ранее голограмм, которые, накладываясь не только на стены или пол, но даже на водную гладь и дно, делали его полной иллюзией настоящего озера. Этот бассейн был ничуть не хуже моего собственного, на «Селенге».
В этот раз кошки проигнорировали уходящую вверх обширную лестницу, больше подошедшую какому-нибудь богатому земному дворцу. Наш путь лежал явно не в ресторан на втором этаже. Зато следующее помещение, где мы оказались, начисто выбило из головы наваждение предыдущих залов. Это была до боли знакомая тренировочная зона, с зоной тренажёров, татами и неизменной Сферой, о которой у меня сохранились самые приятные воспоминания.
О-о-о! Вот где царило подлинное оживление! На татами постоянно сновали тени мечущихся здесь валькирий. На канатах висли десантницы, подбадривая выкриками своих подруг. Раздавался звенящий женский смех… Не хватало только звука ударов по груше, чтобы ощутить себя в каком-нибудь земном спортзале. Ну и обилие женщин, при полном отсутствии мужчин, естественно, вносило диссонанс… Почему-то сразу возникла ассоциация с женским монастырём — ведь тренировочная зона для валькирий была сооружением поистине культовым.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Мы прошли к одному из огороженных канатами татами. Здесь нашлись почти все мои кошки, и ещё человек восемь незнакомых девчонок. Большинство из них висли на канатах, в самой бойцовской зоне работало только четыре пары. В принципе, оптимально с учётом принятых в Республике размеров этой самой зоны. Больше уже попросту мешались бы друг другу.
Наше появление не прошло незамеченным. Если до того чужих кошек вокруг было немного, то едва мы подошли к канатам, зрители сразу начали прибывать. Викера, не теряя времени, тут же начала мой инструктаж. Кошка при этом наклонилась к самому уху, чтобы никто из чужих не расслышал её весьма конкретные и неполиткорректные высказывания.
