Читаем без скачивания На войне как на войне - Сергей Самаров

— Куда?

Я назвал свой адрес.

Он включил скорость и надавил на акселератор. Высадил меня на нужном перекрестке. Там под фонарем я прочитал оборотную сторону второго листка ресторанного счета. Куратор подал его вместе с первым — счетом настоящим. Не терпелось мне узнать, что за срочность возникла во встрече, — в данном случае, читая так открыто, я не пренебрег осторожностью. Вдруг меня ждет сообщение, что появляться дома мне нельзя? Такое тоже возможно. Значит, надо прочитать срочно. В первый же момент, когда я один остался. Тем более что со стороны любой при виде меня подумает, что человек рассматривает бумажку с адресом. Ничего странного.

Куратор открытым текстом, только кодируя отдельные выражения, сообщил, что персоной капитана-инвалида Ангелова сильно интересуется ФСБ. Причем занимается им не местная Контора, а головное управление. Из Москвы прибыли генерал-майор Легкоступов и майор Мороз. Специально по мою душу. Кроме того, куратор просил вспомнить, что может сильно занимать ФСБ в том периоде моей жизни, когда я лечился в госпитале после ранения в голову. Того ранения, которое и привело к инвалидности. От меня потребовали обо всех вынужденных и случайных контактах с ФСБ докладывать немедленно. И просили быть осторожным.

Я прочитал, скомкал бумажку и убрал в карман. Уничтожить ее следует незаметно — не посреди тротуара. А потом подумать, что доложить куратору. Да, с подобными докладами недолго и спиться. На встречу — если не хватает телефонного разговора и возникает какая-то надобность — я обычно прихожу к нему в ресторан. Этот куратор появился у нас около года назад. Прежнего повысили в звании и перевели для продолжения службы в столицу. Прежний был врачом-психотерапевтом. Подполковником медицинской службы. И мне, инвалиду, постоянно страдающему от приступов головной боли, встречаться с ним было весьма удобно. С другими психотерапевтами, даже для лечения, скажем, от алкоголизма, я встречаться не имею права. Более того, мне запрещено даже стоять на учете в гражданской поликлинике. Моя медицинская карта хранится в реабилитационном центре ГРУ, расквартированном в нашей области под видом военного санатория. Возникает надобность во встрече, я звоню. На следующий день врач появляется.

Из всех медиков, с кем я имею право контактировать, можно назвать только врачей «Скорой помощи» и стоматологов. Но первые — только в случае, близком к смерти, а вторые — только в случае острой зубной боли. Плановое лечение проводить можно исключительно у специалистов реабилитационного центра.

Со стоматологами такая сложность возникла тогда, когда в печати появились сообщения о создании на Западе приборов прослушивания, устанавливаемых в зубы вместо пломб. Если появилось на Западе, быстро внедрится у нас. Кроме того, в последнее время стало модным проводить лечение зубов под общим наркозом или под гипнозом. Этр вообще для меня не подходит. Нарушается принцип подконтрольности сознания. А мое чистое сознание родная служба оберегает тщательно.

Неудобства с медицинским обслуживанием я переживаю молча — предпочитаю вообще не обращаться к врачам. Даже когда два года назад сломал руку — сам себе лубок наложил и ходил неделю с повязкой. Ничего, срослось. Но и без курьезов дело не обходилось. Три года назад завел я себе подружку — врача-кардиолога. Хорошая была женщина. Сердечная. Некоторое время мы встречались по ночам, не горя желанием перебраться один к другому на постоянное местожительство. Откуда стало известно о нашей связи — не знаю. Но меня довольно впечатляюще «проработали» после этого. Так «проработали», что я вынужден был чуть не демонстративно в спешном порядке искать себе подружку новую.

Продолжая разыгрывать человека, ищущего какой-то дом — это на случай слежки, я через проходные дворы вышел к дому своему. Первое, что сделал, это сжег записку и смыл пепел в унитазе.

2

После сообщения куратора настроение мое, естественно, не улучшилось. Нехорошее сообщение. Значит, «ведут» не Труповоза, а ко мне прицепились. И не кто-нибудь из уголовных или полууголовных авторитетов, на которых Югов, как я предположил, работает. С этими я быстро бы разобрался. И Труповоз обеспечил бы им место в кладбищенском «общежитии». А ко мне клешни протянула сама пресловутая Контора, симпатии к которой у меня нет причин испытывать. Военная разведка всегда имела натянутые отношения с КГБ — ФСК — ФСБ и старалась не допускать ее в свою святая святых — тайные действия. Инерция мышления с тех пор у меня, как у сотрудника разведки, изменилась мало. Но не в этом главное. Неприятно мне находиться под контролем именно в такой ответственный момент. Когда и с Труповозом отношения придется, возможно, на самом лезвии выяснять, и «заказ» предстоит выполнить серьезный. Но от контроля уходить я умею. И постараюсь это продемонстрировать.

Но не сразу. Сначала необходимо провести анализ.

Что значит положение подконтрольного микроба в фээсбэшном микроскопе лично для меня? И как ситуация может повлиять на мои планы?

Начнем по порядку.

Первое — лечение. Мое лечение после ранения и лечение Виталия Пулатова. Его тоже «ведут» и тоже интересуются лечением. И мной интересуются. Значит, это звенья одной цепи. И все дело в чем-то, с этим лечением связанном. Только вот в чем? Этого я навскидку определить не могу. Требуются дополнительные данные. Поэтому пока голову ломать не стоит. Подойдет время, все выплывет само.

Второе — Труповоз... Ему про ребят из ФСБ знать вовсе не обязательно. Иначе он начнет заметать следы. И моментально пошлет на меня «охотников». Это не так страшно, но тоже неприятно. Я случайностей не люблю, а они — пардон! — случаются. Хорошо, что я не сообщил раньше времени про «жучки» в своей квартире. Но если ФСБ проконтролировала наши с Труповозом отношения и при этом наверняка знает грязную репутацию моего работодателя, то его могут и должны взять под контроль. В офисе установят «жучок», и после этого можно строевым шагом в колонну по одному отправляться в СИЗО. Это мне, скажу откровенно, не нравится.

Вывод какой? Надо проверить офис Труповоза. Негласно. И его следует спасти, не ожидая ответной благодарности, и себя не подставить. Очень уж не хочется его спасать, но придется проводить мероприятие в целях сохранения собственной драгоценной и любимой шкуры. Это же, впрочем, я собирался сделать и раньше — надо еще видеокассету поискать. Потому и попросил Славу Трудогорова прислать мне сканер. Сканер привезли еще днем.

Значит, мне следует действовать так, как я и планировал до сообщения куратора. И потому я достал сканер и инструменты, которые приготовил заранее. Подумал и прицепил за пояс на спине кобуру пистолета. Привычка ходить на операцию вооруженным — никуда от этого не денешься.

И отправился в бюро ритуальных услуг. Пришлось долго ждать на остановке один из последних трамваев. Время позднее. Но мне подходит даже тот, который отправляется в депо. Расписание я примерно знаю и потому не стал беспокоиться. Так и произошло — сел в предпоследний.

Вышел на одну остановку раньше. На нужной мне находится мини-рынок, где постоянно дежурят менты. При моей чернявой внешности они вполне могут принять меня за чечена, дагестанца или еще какого-то кавказца и проверить документы. Документы у меня в порядке и даже разрешение на ношение оружия имеется, как у всякого лицензированного телохранителя. Более того, на пистолете есть дарственная надпись: «Капитану Ангелову от лица службы». И выгравирован номер приказа МО. Но вовсе ни к чему, чтобы менты могли вспомнить, что видели меня в этом районе именно в это время. Кто знает, как завтра поведет себя Труповоз?

Пешком я прошел через дворы. Не торопился, присматривался. Обошел стороной компанию подвыпившей веселой молодежи. Им тоже вовсе ни к чему меня встретить и узнать потом, если что-то произойдет не так, как я рассчитал. И поскольку план был продуман заранее, я подошел к нужному дому с другого торца. Там, насколько я помню, есть дверь в царство слесарей и бомжей — в подвал. Куда я и проник, без труда открыв отмычкой простейший замок. Дверь изнутри заложил обрезком трубы, подвернувшимся кстати. Чтобы никто не зашел ко мне со спины и не полюбопытствовал родом моей деятельности. Подвалы в подобных домах стандартные. Я изучал такие специально, когда выполнял один из «заказов». И потому добрался до бойлерной без проблем и блужданий по лабиринту. В бойлерной даже летом жарко. Горячая вода, как ни странно, в этом доме не отключена.

Теперь задача встала более сложная. Я знаю, что в бюро по ночам дежурит охранник. Но он сидит рядом с входной дверью. Там у него диван и телевизор. Телевизор из-за позднего времени уже может быть выключен. Поэтому охранник, если не спит, то вслушивается в тишину. А мне следует простучать стену, чтобы найти ту самую нишу, в которую Труповоз прячет холодильник. Там стена выложена, как мне показалось, в полкирпича. Проломить ее можно только в этом месте.