Читаем без скачивания Вечность продается со скидкой - Антон Леонтьев

– Почему ты так решила, Лидочка? – Дочку назвали в честь мамы. – Кто тебе это сказал?

Девочка улыбнулась и важно произнесла:

– Его родителей арестовали. Они плохие. Они хотели убить товарища Сталина.

– Тише, – произнесла Мамыкина и закрыла окно. Во дворе суетилась ребятня, старики играли в домино или читали советскую прессу. Где-то вдалеке играл патефон, звучала бравурная, жизнерадостная мелодия.

Соседки по общежитию уже сообщили Лиде, что Кобозевых взяли ночью. К ним приехало несколько машин, был обыск. Родителей и бабушку забрали, комнату опечатали, а шестилетний Петя, их сын, остался один на улице, как выброшенная собачка. Ему никто ничего не объяснил. Лида видела, как соседи, еще накануне угощавшие Петю пирожками или трепавшие по голове, теперь отворачивались. Двоюродная сестра Кобозевых обещала забрать ребенка. Она, похожая на тень, появилась во дворе, собрала последние сплетни и скрылась, не забрав с собой племянника. Лида украдкой дала мальчику стакан молока и булку. Во дворе было слишком много любопытных глаз и ушей.

– Нам сказали, что его теперь отправят в детдом, – с непонятной радостью сообщила Лидочка. – Он плохой, мама, я его боюсь.

– Он не плохой, дочка. – Мамыкина прижала к себе Лидочку. Как она могла объяснить четырехлетнему ребенку, что Кобозевы ни в чем не виноваты?! Лида уже давно не верила официальной пропаганде. Ее муж-инженер, наоборот, считал Иосифа Виссарионовича гением всех времен и народов. Лида никогда не перечила мужу. Она знала, что раньше сажали за любое неосторожное слово. Теперь брали, даже если ничего не было сказано. Ходили темные слухи о том, что по разнарядке сверху спускают циркуляры, где указано количество людей, которых нужно арестовать. Лида понимала, что изменить существующее положение дел никто, а тем более она не в состоянии. В декабре 49-го товарищу Сталину исполнится семьдесят. Колхозники рапортовали о небывалом урожае, шахтеры выдавали уголь на-гора, в десятки раз перевыполняя норму, а доблестные органы обещали окончательно избавить общество от ренегатов и врагов народа.

– Лидочка, дочка, – Мамыкина поцеловала девочку, – старайся никому не говорить о Пете. Он несчастный мальчик.

– Хорошо, – сказала Лидочка. Она всегда слушалась маму. – Можно, я пойду на улицу?

– Иди, – отпустила ее Лида. Она в задумчивости посмотрела на девочку, которая через минуту присоединилась к ватаге ребятишек, игравших во дворе.

Скоро с работы вернулся муж. Семен отличился на фронте, куда ушел добровольцем, хотя у него была возможность работать в тылу. Дошел до Праги, где и встретил весть о победе. После войны получил назначение в Нерьяновск. Старинный городок, раньше славившийся вишневым вареньем и двумя неописуемой красоты церквами, по распоряжению партии и правительства должен был превратиться в стратегический центр. В Нерьяновске основали несколько заводов, в секретном цехе одного из которых и работал Семен Мамыкин.

– Почему молчит радио? – Муж всегда требовал, чтобы радио работало на полную мощность. Лида покорно включила черную коробку. Полилась речь министра тяжелой промышленности, который рапортовал товарищу Сталину и всему советскому народу о чрезвычайных успехах сталеваров.

– Сегодня арестовали Кобозевых, – произнес, попробовав борщ, Семен. – И поделом. Что про них говорить, одно слово – евреи.

– Сеня, какие же они евреи? – попыталась возразить Лида. – И в чем виноват их сын? Его вышвырнули на улицу. Представь, что такое случится с нашей дочерью.

– С нашей дочерью такое никогда не случится, – Семен был неумолим. – И правильно их арестовали. Говорят, Кобозев в больнице травил пациентов. После великой победы враги нашей страны хотят уничтожить завоевания Октября.

Лида отвернулась. Она не могла слушать постоянные разглагольствования Семена. Она любила мужа, но изменить его была не в силах. Она не собирается возражать ему. Кобозевы, как тысячи других, бесследно исчезли. Через два дня о них никто и не вспомнит, в комнату въедут новые жильцы, о них все забудут.

Вечером, уложив дочь спать и оставив мужа в одиночестве корпеть над чертежами, Лида вышла во двор. Теплый ветерок ласкал лицо, начинало темнеть, в небе загорались далекие звезды. Вдруг Мамыкина заметила сгорбленную фигурку около стены. Подойдя, она поняла, что это сын арестованных Кобозевых Петя.

– Тетя Лида, – прошептал он, узнав ее, – дайте мне, пожалуйста, попить.

– А где твоя тетка? – дрогнувшим голосом задала вопрос Лида. Она не могла смотреть на страдающего ребенка.

– Она обещала, что придет за мной, и не пришла. Наверное, испугалась. Я ее не виню. Она хорошая женщина, сейчас такое время.

Потрясенная Лида погладила мальчика по голове. Ему всего шесть, а он уже узнал самые страшные тяготы жизни.

– Подожди здесь, – произнесла Лида. Она вернулась домой и тайком от Семена, который целиком погрузился в работу, принесла Пете оставшиеся с ужина котлеты. Мальчик с жадностью набросился на еду. Лида размышляла. Его должны забрать в особый детский дом, который населяли отверженные дети врагов народа. О том, что там творится, она не хотела и думать. То ли о нем забыли, то ли власти не торопились, но пока Петя оставался беспризорником. Сразу после войны Лида видела множество оборвышей, которые бродили по улицам. Затем они исчезли, а власть, как обычно, доложила о моментальном решении проблемы беспризорщины.

– Спасибо, – произнес мальчик. – А теперь вам нужно идти. Если увидят, что вы меня кормите, у вас будут неприятности.

– Куда ты пойдешь? – спросила его Мамыкина. Петя отвернулся и заплакал.

Лида прижала плачущего ребенка к груди и попыталась его успокоить. Но чем она могла помочь мальчику, который в шесть лет лишился всего? Не думая о последствиях, она сказала:

– Пошли к нам.

Увидев сына арестованных Кобозевых, Семен побагровел. Лида молча посадила мальчика за стол и налила ему тарелку супа. Муж схватил Лиду за руку и вытащил в общий коридор. Оглянувшись и убедившись, что их никто не слышит, он произнес яростным шепотом:

– Ты что делаешь, идиотка, зачем притащила к нам в комнату ребенка врагов народа?

– Вот именно, что ребенка, – упрямо заявила Лида. – Он ни в чем не виноват. Сын за отца не отвечает. – Она вырвала руку. Семен тяжело дышал, размышляя.

– Тебя никто не видел? – спросил он, немного подумав. – Ни одна душа не должна знать, что он ночевал у нас. Рано утром отправишь его обратно. Запомни, я не зверь, Лида, но и ты должна понять, что он представляет для нас опасность.

Мамыкина вернулась в комнату. Петя, утомленный переживаниями страшного дня, спал в кресле. Очаровательный малыш – и враг народа. Лида подхватила его и положила на кровать. Петя, сонный, перевернулся на бок. Она заботливо укрыла его пледом.

До самого утра Лидия просидела вместе с мужем. Семен работал над срочным заказом. Он пытался сосредоточиться, но у него ничего не выходило. Он портил лист за листом, пока наконец не повернулся к жене:

– Лидия, пора. Уведи ребенка. Все равно помочь ему мы не в состоянии. Ты это прекрасно знаешь. Не вовлекай и нашу семью в эту трагедию.

Часы показывали начало пятого. Первые лучи раннего восхода алели на горизонте. Следовало торопиться. Многие из соседей поднимались на заре, чтобы отправиться на работу. Лида разбудила Петю. Мальчик покорно выпил чаю, Лида завернула ему несколько пирожков и яблок.

– Твоя тетя за тобой не придет, – сказала она. – Но у тебя есть бабушка. Ты знаешь, как к ней доехать?

– Да, – произнес Петя. – Тетя Лида, спасибо вам за все. Скажите, а маму отпустят?

– Конечно, – фальшиво-бодрым голосом заверила его Лида. – Нужно немного подождать. Это какая-то ошибка, ее отпустят. Но тебе нужно ехать к бабушке. Я дам денег на дорогу, возьми, – она протянула Пете несколько купюр.

Крадучись, чтобы их не заметили соседи, они прошли по общему коридору и через двор. Лида ощущала жар Петиной ручонки, которой мальчик впился в ее ладонь. Мамыкина понимала, что поступает подло, но Семен прав. Она не может оставить ребенка у себя.

До вокзала было рукой подать. Несмотря на раннее утро, там уже толпились люди, ожидавшие электричку на Москву. Лида купила Пете билет. Сосредоточенный и не по годам взрослый, мальчик отрешенно стоял на перроне. За всю дорогу до вокзала он не проронил ни слова, только теснее прижимался к Лиде. Мамыкина старалась не смотреть на него.

– Лидушка, а ты что здесь делаешь? – услышала Мамыкина знакомый голос. Она резко обернулась. Перед ней стояла соседка по общежитию, Ниночка. Она работала буфетчицей на вокзале. – Едешь с дочкой в Москву?

Соседка присмотрелась, и на ее хитроватом лице проступило лисье любопытство.

– А кто это с тобой? – приторным голоском произнесла она. – Никак сын Кобозевых? Петюша, это ведь ты, маленький мой?

Лида попыталась заслонить ребенка от Ниночки, но та проворно подошла к мальчику.