пристают корабли с одеждами; последние продаются, а на них покупаются девушки и невольники, буртасские меха, бобры и другие предметы, находящиеся в земле их. <…> Придя к Судаку, Татары овладели им, а жители его разбрелись»[74].
Уточнить датировку этого события позволяет заметка, сделанная современником в Судаке на полях греческого Синаксаря XII века. Напротив 27 января там записано:
«В тот же день пришли впервые Татары. 6731 (1223) года»[75].
Таким образом, первая атака монголов на Судак приходилась на 27 января 1223 г., то есть буквально тогда же, когда там проезжал епископ аланский Феодор, ничего, правда, не заметивший. Судя по всему, речи не идет о взятии и разорении города, окруженного неприступными стенами. Скорее это свидетельство того, что монголы зимой 1222‒1223 гг. совершили рейд в Крым и разорили окрестности Судака. До того, с весны 1222 г., они кочевали в половецких степях в Приазовье и на Северном Кавказе. Длительность их пребывания там была отмечена ибн ал-Асиром, а Рашид ад-Дин даже уточнил, что они там зимовали, — очевидно, в 1222‒1223 гг. В это же время начал развиваться первый русско-монгольский конфликт, завершившийся битвой на реке Калке.
* * *
В русских летописях сохранилось специальное сочинение о тех событиях — Повесть о битве на Калке (далее — Повесть). Оно дошло до нас в четырех версиях, которые, судя по всему, восходят к двум протографам, претерпевшим значительные изменения в ходе своего копирования и редактирования в региональных центрах Руси.
Самый краткий извод Повести представлен во Владимирском великокняжеском своде 1228 г., сохранившемся в Лаврентьевской летописи. Считается, что он попал туда из летописца Переяславля Русского (Южного). Это сухой перечень событий с ростовским прибавлением о действиях отряда Василька Константиновича, не успевшего к битве.
Подробный вариант Повести представлен в Новгородской первой летописи. Он явно восходит к южнорусскому источнику, из которого попал на север с дополнительным (как предполагают многие, рязанским) редактированием. В этом изводе Повести уделяется особое внимание деятельности киевского великого князя Мстислава Романовича. Скорее всего, эта киевская Повесть лежала в основе сведений Владимирского свода.
Наиболее сложная по составу и развернутая версия Повести представлена в Ипатьевской летописи, куда попала, как считают исследователи, от черниговских и волынских летописцев. Здесь значительное внимание уделено деятельности волынских князей Даниила и Василька, а также упоминаются черниговские и смоленские князья. Вариант Ипатьевской летописи, судя по всему, первоначально существовал независимо от киевского. Его составление относят к периоду заметно более позднему — от конца 20-х до 40-х гг. XIII в., хотя в основе лежат свидетельства очевидцев.
Все позднейшие летописи, излагая события вокруг битвы на Калке, пользовались одной из трех указанных версий Повести. Исключением являются «избыточные» сведения, сохранившиеся в Своде 1448 г., отразившемся в Софийской I и Новгородской IV летописях. Этот извод Повести иногда выделяют как четвертый. В нем сведены версии, представленные в Новгородской первой и Ипатьевской летописях. Иногда компиляция буквальная, одни и те же события упоминаются дважды (например, бой с монгольским авангардом у Днепра) или грубо совмещены топонимические ориентиры (например, «на Заруб к острову Варяжскому»). Однако там имеются также уникальные сведения (например, о прибытии смоленского отряда из 400 человек). В качестве характерной черты можно назвать присутствие пространного рассказа о гибели на Калке былинного богатыря Александра (Алеши) Поповича и его 70 «храбров».
В целом можно сказать, что четыре извода Повести почти не содержат неразрешимых противоречий и их сопоставление дает вполне объемную картину первого монгольского нашествия на Русь.
* * *
Расправившись с аланами, монголы нанесли поражение самым крупным объединениям половцев. Вероятно, еще на Северном Кавказе. Жизнеописание Субэдея в «Юань ши» сообщает, что, преодолев горы, монголы «вышли там, где [их] не ожидали», а затем:
«Дошли и встретились с их [кипчаков] главарями Юрки и Татауром, которые как раз собирались вместе у реки Буку. [Субэдей] пустил воинов в решительную атаку, рассеял и разогнал их [кипчаков] войска. Был поражен стрелой сын Юрки, который сбежал в леса. Его рабы явились [к монголам] с донесением и его [сына Юрки] схватили, остальные целиком покорились [монголам], после чего [монголы] заняли их [кипчаков] пределы»[76].
Храпачевский считает, что под рекой Буку следует понимать Кубань, что вполне логично, так как это крупнейшая река в западной части Северного Кавказа. Русские летописи, сообщая о разгроме половцев, не указывают места:
«Приде неслыханная рать, безбожные Моавитяне, рекомыи Татаръве; придоша на землю Половецькую. Половцемь же ставшимъ [против них]. Юрьгии Кончаковичь, бе болиише всихъ Половець, не може стати противу лицю их, бегающи же ему, и мнози избьени быша до рекы Днепра»[77].
Этот вариант Повести в Ипатьевской летописи можно условно назвать «волынской редакцией». Другую редакцию отметим как «киевскую». Она начинается с того же:
«Слышахомъ бо, яко многы страны поплениша, Ясы, Обезы, Касогы, и Половець безбожных множество избиша, а иныхъ загнаша, и та изомроша, убиваеми гневомъ божиимъ и пречистыя его матери. <…> Проидоша бо ти Таурмены всю страну Куманьску и приидоша близь Руси, и прибегоша оканныи Половци, идеже зовется валъ Половечьскыи, избиеных останокъ, Котянь съ иными князьми, а Данилъ Кобяковиць и Юрьи убиенна быста, с нимъ множество Половець»[78].
Сопоставление этих известий позволяет идентифицировать «Юрки» из «Юань ши» и «Юрья» из «киевской» Повести с Юрием Кончаковичем, главой самого крупного половецкого объединения на Дону и Северном Кавказе. Его союзник Даниил Кобякович (вероятно, «Татаур» из «Юань ши») был сыном хана Кобяка, главы половецкого объединения из Лукоморья («лукоморских половцев»).
К концу XII в. на границах Южной Руси половцы, то есть западные кипчаки, сформировали два крупных союза: приднепровский и донской. В приднепровском объединении ведущую роль играл лукоморский хан Кобяк, контролировавший прежде степь в низовьях Днепра и в Крыму. Он погиб в борьбе с русскими князьями в 1183 г. Донской хан Кончак, сын Отрока (Атрака) (†1172), внук Шарукана, известен по русским летописям с 1174 г. Уже в те годы Кобяк выступал его союзником. Кончак многократно воевал с русскими князьями. Размещение его станов вдали от границ Руси долго позволяло ему укрываться от ответных нападений. Контроль над важными торговыми путями в Волго-Донском междуречье позволял орде Кончака пребывать в исключительном достатке, формируя основу протогосударственного образования. Имя Кончака известно по «Слову о полку Игореве», где он выступает победителем новгород-северского князя, совершившего неудачный поход в степь. Но дальновидный хан, пленив Игоря Святославича, сумел добиться в итоге не только мира, но и союза с черниговцами, а сын Игоря Владимир взял в жены именно Кончаковну. К началу XIII в. интеграционные процессы между русскими и половцами зашли очень далеко. Степные налеты фактически прекратились, точнее, стали управляемыми. Как видно из имен, главные половецкие правители приняли христианство. Кончак умер ок.
