«Почему „caramba“ плохое слово?» — спросила Андора.
«Все ругательства плохие, — ответила она. — Но „caramba“ — это грязное ругательство, которым ругаются только испанцы низкого происхождения. Дворяне, когда им это нужно, выскажутся совсем по-другому».
«А что они говорят?» — спросила Андора.
«Ничего, — ответила няня. — Испанский язык, которому я выучу тебя, будет языком дворянства, а не подонков городов и деревень».
«Caramba!» Ругательство испанских подонков. И оно было произнесено здесь, во дворце Гринвич, человеком, который являлся дворянином.
«Где объяснение? — спрашивала себя Андора. — Неожиданный острый укол шпаги?..» Она повернулась к одному из секретарей, стоявших около нее.
— Извините, — обратилась она. — Будьте добры, пожалуйста, скажите мне, кто этот джентльмен в оранжевом камзоле с сапфировой цепью? Он стоит немного правее трона.
— Это лорд Брей, — отвечал секретарь.
— Кто он?
Секретарь пожал плечами.
— Я мало знаю его, — сказал он.
Андора выскользнула из зала и поднялась в свою комнату. Неужели она благодаря этому странному случаю узнала нечто важное? Кто этот лорд Брей и почему он говорит по-испански?
Когда через полчаса фрейлины снова собрались в комнате, она спросила Маргарет Эджекомб, скромную и милую девушку, к которой чувствовала теплую симпатию, не встречала ли она когда-нибудь лорда Брея.
— Я видела его один раз на скачках с ее величеством, — ответила Маргарет. — Кажется, он развлекал ее своим разговором. Вот и все, что мне известно. Но ведь я здесь совсем недавно.
«Я должна узнать больше», — подумала Андора, и вечером, после обеда, когда королева, как обычно, танцевала с лордом Эссексом, она незаметно обошла весь зал, пока не оказалась рядом с лордом Бреем.
Она увидела, что он выглядел старше, чем казался вначале, это был человек средних лет, с выпуклыми карими глазами и чувственными, полными губами. Он не был красавцем, но одет был так роскошно, что его нельзя было не заметить. Вокруг его шеи была сверкающая цепь драгоценных камней, а в его правом ухе был чудесный сапфир, который один стоил целого ожерелья. Его камзол из белого атласа был расшит жемчугом, и он, казалось, очень нежно ворковал с герцогиней Стаффолк.
Андора попыталась подслушать их беседу, но они говорили очень тихо, и она не услышала ничего, кроме нескольких комплиментов и острот, которые не сказали ей ничего нового.
Она раздумывала, стоит ли ей рассказать сэру Хенгисту о том, что она узнала, и решила, что он, наверное, посмеется над ней и скажет, что она ошибается. В конце концов, ругательство еще ничего не значит, и она понимала, что никто не оценит ее «разоблачения» лорда Брея.
«Я должна узнать больше, должна», — твердила Андора
Она наблюдала за ним весь вечер, пока он флиртовал с этой леди, а затем и с другими. Ничего не было в его поведении такого, что отличало бы его от других кавалеров и дворян.
V
На другое утро после завтрака королева объявила, что поедет кататься верхом. Она сказала фрейлинам, что не нуждается в их услугах и что они свободны до ее возвращения.
Она отбыла с дюжиной джентльменов, рядом с ней находился лорд Эссекс, позади — Вальтер Релей, который соперничал с королевским фаворитом при любом удобном случае.
Андора наблюдала за ними, пока они не скрылись из виду.
Этим утром она задумала написать большое письмо отцу, чтобы рассказать о первых впечатлениях жизни во дворце. Письмо она решила не передавать в секретную комиссию, которой руководили лорд Берлей и сэр Франсис Волшингэм, а отправить его каким-либо другим способом. Конечно, можно было и подождать до встречи, но она знала, каким чудесным подарком будет для отца ее письмо.
Вместе с дугами фрейлинами она вышла через парадную дверь дворца и вдруг увидела перед собой элегантную фигуру в плаще из желто-розового вельвета. Она знала, кто это, и, как только он свернул налево и вошел в длинную галерею с видом на реку, незаметно отстала от девушек и пошла за ним.
Он шел немного впереди, и она слышала, как он мурлыкал какой-то мотивчик. Они прошли галерею лордов, затем прошли по проходу, который вел в другое крыло. Коридор был пуст, если не считать слуг, которые сновали с хозяйской одеждой в руках или несли подносы с кофе и бренди для кавалеров, которые еще не встали в этот поздний час.
Лорд Брей ни разу не оглянулся. Он прошел еще один коридор и затем, открыв дверь, вошел в комнату. Дверь закрылась. Андора, подождав несколько секунд, подошла поближе, чтобы прочесть, что было написано на табличке, прикрепленной у молоточка.
Все помещения во дворце на наружных дверях имели надписи с именами их обитателей. Она прочла: «Светлейший лорд Брей».
Она хотела повернуться и удалиться, как вдруг дверь отворилась.
— Доброе утро! Вы искали меня? — спросил чей-то голос. В замешательстве она подняла глаза и увидела, что перед ней стоит лорд Брей.
— Я… я ошиблась, — быстро сказала она. — Я думала…
— Нет, никакой нет ошибки, — отвечал он и, протянув руку, ввел ее внутрь.
— Нет, нет, — настаивала она. — Я думала, что кто-то еще живет в этих апартаментах. — Ее голос упал. — Я прошу вас, сэр, не удерживайте меня.
Крепко держа ее за руку, так, что она не могла вырваться, он провел ее через холл в большую комнату. Это была гостиная, меблированная с такой роскошью и великолепием, что она казалась зеркальным отражением нарядов самого лорда Брея. На стульях были груды расшитых вельветовых подушек, перед камином находилась уютная изящная кушетка.
Когда они вошли в комнату, лорд Брей отпустил ее руку и закрыл за собой дверь.
— Вы Андора Блэнд, не так ли? — спросил он.
—Да, в самом деле, — отвечала Андора. — Но я не могу оставаться здесь. Как я сказала вашему высочеству, я искала… одного человека и ошиблась, я попала не туда.
— Вы лжете, — отвечал он, — но лжете очаровательно. Вы искали меня.
— Я… я не знаю, почему вы так говорите, ~ запинаясь, произнесла она.
Он снял свой плащ, повесил его на спинку стула и затем, широко расставив руки, двинулся к ней.
— Андора, вы неотразимы, — сказал он. — Совершенно неотразимы. Эта шелковистая кожа, эти волосы цвета спелого зерна, эти губы, подобные розе. Как могло случиться, что я не заметил вас сразу?
Андора попыталась высвободить свои руки.
— Милорд, позвольте мне уйти, — просила она. — Я не должна быть в ваших апартаментах.
— А кто узнает? — спросил он. — Кроме того, вы забыли? Вы следовали за мной.
— Я… я, — начала Андора, но он положил свою ладонь на ее губы.
— Нет, нет, — сказал он. — Не уклоняйтесь. Когда что-то происходит чудесное — вот так, как сейчас, между вами и мной, — не нужно отказываться от этого. Вы видели меня в прошлый вечер, и я догадываюсь, что вы почувствовали! Но я не смог тогда уделить вам внимание. Представляю, как вы страдали и ревновали. Но теперь мы одни.
