И неожиданно для себя она быстро – чтоб не передумать? – выдернула из ящика запасные ключи и сунула их Сергею в карман:
– Я сегодня буду поздно. А в ресторане лучше не светиться.
– Ну надо же! – он восхищенно покрутил головой. – Ты, оказывается, не только красавица и талант, ты еще и большая умница! – а про себя подумал: «И на шею не вешаешься, что немаловажно. Все тут прекрасно – но не настолько, чтоб из-за этого всю жизнь ломать».
Вот так.
Не зря говорят, думал Сергей, что треугольник – самая устойчивая фигура. Все сложилось просто чудесно: у Татьяны – карьера и никаких таких «семейных» планов на ближайшие дцать лет, у него – идеальная (о да!) семья, Светка с ее – тоже! – карьерой, и главное – Яночка. Это тянулось не год, не два: минул двадцатый век, наступил двадцать первый, а ничего не менялось. Временами от этой устойчивой чудесности у Сергея сводило зубы и хотелось одним махом разрубить затянутый почти до невозможности дышать узел. Но – как же Яночка? Светка ведь тут же ей объяснит, что отец – мерзавец и сволочь и надо его попросту забыть. Да и других неприятностей не оберешься. Он работает в одном из Светкиных проектов, значит, тут же окажется на улице. Какую-нибудь работу он себе, конечно, найдет, но вероятно, что именно «какую-нибудь», то есть денег будет кот наплакал. У Татьяны тоже дела двигаются еле-еле – ни сверкающих афиш на каждом углу, ни прочей «звездной пыли», так что денег негусто. Да и вообще: жить на ее деньги – гадко.
Ну что ж! Все прекрасно. Не он первый, не он последний: вот семья, а вот молодая прекрасная любовница. И хорошо, и чудесно, и пусть так и продолжается.
Теща, «золотая женщина» Евгения Степановна, дай ей бог здоровья и долгих лет, догадывалась, похоже. Но – молчала, конечно. Золотая женщина, чего уж там!
4. Ничего не хочу знать!
Телефонный звонок как будто сверлил мозг. Сергей с трудом открыл глаза. На часах было что-то странное – а, надо их перевернуть, вот, оказывается, начало восьмого. «Кому я в такую рань понадобился? Светка, что ли, на своих переговорах удосужилась о муже вспомнить? Да нет, вряд ли».
Голос в трубке был хриплым и почти незнакомым.
– Евгения Степановна? Извините, не узнал.
– Сережа, я… Ты сегодня Яночку из школы сам забери, хорошо? – казалось, она едва справляется с рыданиями.
– Что случилось? – глупо спросил он, хотя все уже понял. – Семен Петрович?
– Да, ночью «Скорая» увезла. Я сейчас в больнице, они делают все, что нужно, но…
– Евгения Степановна, Янку я, конечно, и отвезу, и заберу, а вы не волнуйтесь, все будет хорошо.
– Ох, Сереженька, – кажется, она опять заплакала, но опять справилась с собой. – Да нет, какое там – хорошо, давно уже к тому шло… Ты еще, – она замялась, – Свете сам позвони, ладно?
Света была в очередной командировке – в Лимасоле. Вот какие деловые переговоры могут быть в Лимасоле, где теплое море – он взглянул на окно, заливаемое серым питерским дождем, – пальмы и беззаботные туристы в пестрых гавайках и штанах до колен?
Сергей потыкал в кнопки телефона. Гудки накатывали, как, должно быть, прибой в этом самом Лимасоле: долгие, равномерные, бесконечные. Затем вежливый механический голос сообщил: «Аппарат вызываемого абонента не отвечает. Пожалуйста, перезвоните позже», – и повторил то же самое по-английски. Потом опять по-русски и опять по-английски… Он еще потыкал в кнопки: гудки и механический голос. На переговорах Светлана всегда отключала у телефона звук, чтобы не отвлекал. Может, и сейчас отключила? Он опять взглянул на часы и попытался сообразить: который же час сейчас на Кипре? Минус два часа? Раннее утро? Вряд ли переговоры начинаются в шесть утра?
Глядя в залитое дождем стекло, он повторял и повторял вызов, и словно бы видел, как сигнал передается от антенны к антенне. Сергей плохо представлял, как выглядят вышки сотовой связи, и ему представлялись узкие серебристые конструкции с большими тарелками сверху, похожими на ладони. Вот они стоят и передают его сигнал – из ладони в ладонь, до самого Кипра.
Он слушал однообразные, как прибой, гудки и считал их: почему-то не с каждого вызова, а подряд. Гудке на сто пятнадцатом – а может, на восемьсот пятнадцатом – в трубке что-то щелкнуло, и в ухо ввинтился раздраженный голос:
– Ну чего названиваешь? У меня важные переговоры, мне нужно выспаться, чтобы голова была ясная, а тебе вдруг приспичило? Думаешь, я тут на пляже отдыхаю?
– Свет, погоди. Семену Петровичу плохо. В больницу увезли.
– И чем я могу помочь? Посидеть рядом и посчитать пульс? Капельницу ему поставить? Я не умею, а там есть кому. В конце концов отец болеет отнюдь не в первый раз. Ну, съезди в больницу, денег им дай, чтобы шевелились как следует.
– Света…
– Что – Света?! Мне все бросить и лететь в Питер, потому что ты вообще ничего сам сделать не можешь? Все, пока. Звони, если что.
Потрясающая у него жена! «Если что» – это что?
На похороны Светлана приехала прямо из Пулкова, едва успела. Окинула взглядом темную толпу и три фигуры чуть впереди: мать с закаменевшим лицом, Татьяна, совсем не похожая на всегдашнюю победительную красотку, и Сергей, бережно поддерживающий ее под локоть. Ну да, у матери принцип – сама справлюсь, а он же родственник, причастность демонстрирует!
Каблуки вязли в раскисшей глине. Безукоризненный бледно-зеленый шелковый костюм выглядел в траурной толпе дико. Черт, разозлилась Светлана, ну что я за идиотка! Надо было перед вылетом что-нибудь темное купить и в самолете переодеться! Впрочем, вряд ли в кипрском аэропорту нашлось бы что-нибудь темное. Ладно, пусть думают, что хотят, а отцу – она сглотнула и повыше подняла голову, вот еще, заплакать тут не хватало! – отцу уже все равно.
На поминках Сергей ничего не ел и как-то очень быстро напился: плакал, стучал кулаком по столу и мычал что-то невнятное. Когда Светлана попыталась его увести, он отшатнулся:
– Никуда с тобой не поеду! Сама катись! У-хо-жу от тебя! Снежная королева! – И, подумав, добавил: – Полярная акула!.. М-м… Железная леди!
Света быстро обвела всех глазами: никто, кажется, на пьяные вопли Сергея внимания не обратил. Татьяна сидела с безразличным лицом и сосредоточенно разглядывала скатерть.
Вот оно что! Ну, сестрица, ну, змея!
Женя крепко сжала ее руку – догадалась обо всем и теперь утешала?
– Нам надо поговорить. Сергей…
– Не нужно, мама, – голос Светы не дрожал, еще чего не хватало! – Не нужно, – повторила она. – Не хочу ничего ни слышать, ни знать.
Она с помощью кого-то из сослуживцев отца все-таки дотащила мужа до машины – после бурного всплеска эмоций он сразу сник и впал в апатию. Ох, а дома-то? Ладно, там охрана, помогут.
