— Колдун?
— Ну да. А в прошлом году пропал куда-то. И хижина его сгорела. Месяца три-четыре после того все тихо было, никто ничего не слышал, а потом началось… Что ни день, то очередной труп находят. И все — как мумии. Высушены так, словно год в пустыне пролежали. Из поселений люди уходить начали, ночью никто носу за порог не высовывает… — а уж чтобы в рощу после захода солнца зайти… хотя при солнечном свете тоже никто не суется. Страшно.
— И кто?… — чуть приподнял бровь Креол.
— Один Энки знает, — понял его с полуслова пастух. — Тварь некая. Шурин мой говорит, что себетту у нас завелся…
— Себетту?! — презрительно хохотнул Халай. Плотно набив живот, он начал прислушиваться к разговору. — Да твой шурин глупей, чем подошвы моих сандалий! Чего еще ждать от презренных грязеедов?! Себетту, подумать только!
Мысленно Креол с ним согласился. Он уже несколько месяцев учится демонологии и конечно же прекрасно знает, кто такие себетту. Могучие воины-демоны с орлиными крыльями и шестью бычьими рогами — они неудержимы в битве и безжалостны к врагам. Даже архимаги страшатся поссориться с себетту — это не тот враг, которого можно недооценивать.
Но таинственный ночной убийца — совершенно точно не себетту. Эти демоны сражаются беспощадно, но и бесхитростно. Исподтишка не нападают, воюют открыто и даже в какой-то степени благородно. К тому же убитых они не трогают. Оружие себетту — меч, огромный меч, источающий смертельный яд. И еще они выдыхают пламя, обугливая врага до хрустящей корочки.
Но высасывать кровь, оставляя иссушенные трупы… нет, кто-кто, а себетту здесь ни при чем.
— Вы все — пустоумные бараны с навозом в головах, — брезгливо фыркнул Халай, обсасывая кость. — Вам несказанно повезло, что у вас есть магистр Джи Беш. Недоумки! Не говорят ли — зверя узнаешь по следам, а человека по почерку? Не говорят ли — скажи мне, что ты ешь, и я скажу, кто ты есть? Или вернее так — скажи мне, КАК ты ешь, и я скажу, что ты за тварь!
— А-а?… — перепугано сглотнул пастух.
— Последнему дурню понятно, что, если из жертвы высосана кровь и прочие жизненные соки, но мясо оставлено в Целости — мы имеем дело с неким типом вампира. Это может быть некий зверь, нежить, демон — но это несомненно вампир! Сосун! Кровопийца! Самая мерзкая погань, что только способен измыслить человеческий разум! Эй, два недоноска! Достаньте письменные принадлежности!
Креол и Шамшуддин мгновенно извлекли из-за поясов папирусные свитки и тростниковые каламы, заправленные чернилами. Учитель требует, чтобы ученики в любой момент были готовы записать его мудрые слова.
Очень хорошо, что в земле Та-Кемет придумали такие полезные вещи, как папирус и каламы. Иначе пришлось бы писать так, как исстари принято в великом Шумере — выдавливая значки на глиняной табличке, а затем обжигая ее в печи.
Счастлив писец, не ведающий подобного труда.
— Вампиры! — бешено загорелись глаза Халая. — Вампиры были всегда и везде. И везде следовали за людьми, везде зависели от людей, везде паразитировали на людях. Вампир — это нежить. Ходячий мертвец. Бессмертный труп. Не знающий старости и болезней, не чувствующий боли и усталости. Высшая форма жизни… как эти твари утверждают. Но нежить все равно остается нежитью. У нежити нет той части души, что есть у живых — праны. Жизненной энергии. Того, что отличает живое от мертвого. Если в теле есть прана — это живое тело. Если нет — мертвое. Даже если оно ходит, говорит, мыслит — это все равно не жизнь, а лишь ее внешнее подобие. Суррогат. Фальшивка. Подделка. Имитация. Вам ясно?! Вы записываете?!
— Записываем, учитель! — прогундел Шамшуддин, усердно водя каламом по папирусу.
— Итак, вампиры — это нежить, — важно поднял палеи старый маг. — Псевдожизнь. Гнилое мертвое мясо, прикидывающееся человеком. Но весьма умело прикидывающееся, надо сказать. Обычный вампир красив. Очень красив. Ослепительно красив. Точнее, так кажется, если ты с ним разного пола. Если ты мужчина, а вампир — женщина. Или если ты женщина, а вампир — мужчина. Эти твари очень умело наводят морок, представая перед своими жертвами в бесподобно прекрасном обличье. Заманивают жертву, соблазняют ее, усыпляют бдительность… а потом вонзают клыки и высасывают, как спелый плод! Однако если вы с вампиром одного пола, его чары на вас могут и не подействовать — вполне может статься, что вы увидите его таким, каков он есть. Омерзительным трупообразным уродцем с прогнившей кожей.
— Похожим на тебя, учитель? — почтительно спросил Креол.
— Да, похожим на меня… что-о-о?!! Что ты сейчас сказал, дерзкий мальчишка?! Да как ты осмелился?! Как твой поганый язык посмел выговорить столь поганые слова?!! Воистину это стоит жезла!!!
У Креола перед глазами поплыли звездочки. Но внутренне он остался доволен. Привести учителя в такое бешенство — это действительно стоит парочки тумаков.
В конце концов, ему не привыкать.
— Если вы встретите вампиршу, — мрачно продолжил Халай, тряся уставшей рукой, — не вздумайте соблазниться ее белоснежной кожей и очами небесной лазури. Пусть эти коралловые губы и шелковые волосы не введут вас в заблуждение! Самые прекрасные цветки часто бывают ядовитыми… слишком часто! Слишком! Сразу же, сразу же поглядите на обманщицу истинным зрением… которому вы, никчемные идиоты, до сих пор не выучились! Поглядите на нее истинным зрением — и вас стошнит! Трупообразные гнилые старухи — вот как выглядят вампирши на самом деле! Вся их чарующая красота — ложь и морок, не больше! Так им легче заманивать добычу в силки! Их добыча — вы, жалкие ублюдки! Не забывайте об этом!
Креол с Шамшуддином, высунув языки, бешено строчили в свитках. Разумеется, пропуская брань, столь щедро приправляющую речь учителя.
— Вампиры — это самое гадкое изобретение тупиц некромантов! — скрипнул зубами Халай. — В отличие от прочей как бы не мертвой мерзости, вампиры способны размножаться, плодить себе подобных самостоятельно! Однако совсем не так, как мы, живые и дышащие! Вампирам неведомо благословенное счастье деторождения! Вместо этого они превращают в подобных себе некоторых жертв! Далеко не всех, конечно, только «избранных»! Своих любимцев! Они — поганые ублюдки! — называют это Даром! Благодетели, бе-э-э! Мерзость! Само собой, если бы в вампиров превращался каждый укушенный, эти твари давным-давно заполонили бы весь мир. А это ударит прежде всего по ним самим — ведь тогда они попросту передохнут от голода! Для того чтобы жить, каждому надо кушать — иначе ничего не получится. Даже живые мертвецы нуждаются в пище, чтобы не стать мертвыми мертвецами, чтобы и дальше длить свое богомерзкое существование. Но вампиры отличаются от всех прочих тем, что не едят обычной пищи. Их жизнь, их энергия — это прана. Чудесная сущность, энергия, оживляющая все под этими небесами. А вампиры — трусливые воры, тайком сосущие прану у живых, питая свои мертвые тела! Обычно вместе с кровью. Кровь — это сама жизнь. Волшебная алая жидкость, напоенная праной так, как ничто более. Именно поэтому мертвецы-крововосы выглядят привлекательнее мертвецов-пожирателей вроде упырей — в мясе прана тоже есть, но меньше, гораздо меньше, чем в крови! Однако сама по себе кровь вампиру необязательна — просто именно вместе с ней проще получить нужную энергию. Но это необязательно. Существуют, например, маги-вампиры — они кровь не пьют, а высасывают энергию напрямую. Высасывают прану. А самые могущественные — и ману. В отличие от настоящих вампиров, энергетические — не нежить, а живые люди… но они еще хуже, хуже трупов! В нашей Гильдии подобных отщепенцев ждет только смерть, сожжение и забвение! И это правильно!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
