Читаем без скачивания Опасный возраст - Иоанна Хмелевская

Танцевать он умел, но не любил. Очень хорошо играл в бридж, но никогда на деньги, даже если ставки были грошовые. Просто не терпел азарт ни под каким видом. Сколько нервов мне стоили рождественские и новогодние праздники — лучше не говорить, но они у меня все записаны, и, возможно, я еще этот реестр использую.

А вот по уходу за детьми он был просто незаменим После купаний в Буге на Роберта напала какая-то аллергия, ребенок весь покрылся струпьями. Несчастный их расчесывал, отчего они гноились, в общем, сплошной кошмар. Ребенка надо было купать в крахмальном растворе и на ночь закутывать в пропитанную риванолем простыню. Ни минуты не сомневаясь, зная, что делаю, я отправила ребенка во Владиславов с папочкой, и, когда через две недели приехала к ним, все болячки с Роберта сошли, остался лишь маленький прыщик на пятке. Золотой муж!

Наш последний с ним общий отдых мы провели в Ротулове под Закопане. Отдыхали своей компанией, мы с мужем и двое его коллег по работе, один с женой, а второй со своей девушкой Не стану заострять ваше внимание на том обстоятельстве, что эта самая девушка вскоре стала второй женой моего мужа. Тогда, в Ротулове, этого еще никто и представить не мог. Мы, женщины, поделили между собой хозяйственные обязанности. Меня освободили от приготовления пищи, зная мою к этому неспособность. Я взяла на себя заготовку топлива и разжигание огня. Жили мы в хижине местного горца, и он сделал мне грандиозный комплимент. Глядя, как я рублю топором дрова на пенечке, он сказал:

— О, пани рубит как мужик, а не как баба.

И я вся раздулась от гордости.

А муж добился успехов в другой области. Хозяин научил его ловить форель руками в горном ручье, муж проявил большие способности, и мы часто ели восхитительно вкусную рыбу. Муж не отдавал себе отчета в том, что этот метод рыбной ловли — браконьерский, а я ему не говорила, иначе он, по натуре чрезмерно добропорядочный и законопослушный, перестал бы доставлять нам пищу.

Однажды вечером туземцы решили продемонстрировать нам настоящий горский разбойничий танец. Мы почему-то понравились местным парням, вот они в тот вечер и решили потешить нас. Кооптировали парочку своих приятелей, в том числе и местного секретаря партии, организовали оркестр, и началось! Отплясывали разбойнички в лыжных ботинках и так колошматили подошвами о деревянный пол, что только искры летели! Мы были в восторге, а они, закончив выступление, сказали:

— Ну а теперь вы нам покажите, как пляшут в Варшаве.

Выбор был небольшой. Обе наши пани не годились в танцовщицы, а из мужчин танцевать умел только мой муж. Оркестр принялся наяривать польку, и мы с мужем пустились спасать честь столицы.

Мою жизнь спас каблук, оторвавшийся через двадцать минут безумного танца. А ведь я решила плясать до упаду, хоть и отдавала отчет в том, что молодые горцы-музыканты будут повыносливей меня. Каблук отлетел, мы остановились, музыка смолкла, а муж снял с себя рубаху и выжал в окно. Поскольку нам аплодировали бешено, считаю, чести столицы мы не уронили, а каблук мне прибил сапожник в Закопане.

* * *

Где-то в конце пятидесятых годов Люцина получила садово-огородный участок недалеко от Окенче. Жила она на улице Жвирки и Вигуры, а полученный участок находился напротив ее дома, по другую сторону улицы. Была это настоящая целина, и мы всем семейством ее поднимали. Муж не выносил огородные работы, не любил копаться в земле. Мы его и не особенно заставляли, но иногда просто необходима была мужская физическая сила.

Навсегда остались в памяти страшные минуты, когда муж тащил доски для беседки. Приобрели мы их на лесопилке и довезли, видимо, на автобусе, трамвай там тогда еще не ходил. Огромную связку досок муж, согнувшись, тащил на спине, а я насмерть забыла, где находится калитка в заборе, окружавшем участок. Рысцой бежала впереди мужа вдоль забора, боясь, что каждую секунду он бросит доски наземь и разразится проклятиями. Куда же подевалась эта холерная калитка?

— Вот она! — нервно вскрикивала я. — Нет, не тут, наверное, немного дальше. Вон там… Нет, снова ошиблась. Еще секундочку, сейчас будет…

И коровьи лепёшки муж собирать не хотел. На лугах вокруг паслись коровы, а их навоз, как известно, лучшее удобрение для нашей тощей почвы. Видели бы вы, с какой завистью взирали владельцы участков на счастливчика, несшего тазик этого деликатеса! Думаю, тазик с золотом вызвал бы куда меньше эмоций. Моя мать и Люцина с упоением занимались сбором, да и я охотно помогала им, если выдавалось свободное время.

А времени у меня всегда было в обрез. С самого утра на работе, после работы — а кончали мы часа в четыре — я закупала продукты в магазинах, ехала к матери и забирала от нее сыновей. Дома готовила еду, убирала квартиру, стирала и гладила белье, в чем мне часто помогал муж, и до поздней ночи сидела за столом над дополнительной работой. Хорошо, что Ежи перед сном мылся сам, а Роберта надо было еще выкупать. Раздражала меня бесконечная штопка мужниных брюк. Сыновья брали пример с папочки и тоже вечно раздирали брюки. И в самом деле, на сбор коровьего навоза времени уже не оставалось.

Обеды я готовила два раза в неделю, потом их подогревала и подавала на ужин. А завтрак для детей приготовила лишь раз в жизни. И случилось это следующим образом.

Как-то я купила на обед неудачное мясо, сколько ни тушила его, осталось сухим и невкусным. И еще приготовила на ужин картофельный салат. Состоял он в основном из картофеля и тоже, по единодушному мнению моих мужчин, был несъедобным. Спать я легла расстроенная. На следующий день, в воскресенье, встала пораньше — редкий случай — и приготовила на завтрак бутерброды: мясо нарезала тонюсенькими ломтиками, разложила на кусочки булки, поверх положила по ложечке картофельного салата и каждый бутерброд украсила ломтиком помидора. Занялась чем-то в ванной и слышу — один из моих сыновей проснулся и протопал в кухню. Потом бегом бросился к еще спящему брату:

— Ты, вставай скорей! Мать завтрак приготовила! Пользуйся случаем!

Второй немедленно вскочил, парни помчались в кухню и слопали целое блюдо заготовленных мною вкуснючих бутербродов.

* * *

И вот, после одиннадцати лет счастливой супружеской жизни… Нет, я не валяю дурака, мой брак и в самом деле был идеально счастливым, хотя и нелегким. Скандалы лишь разряжали атмосферу, мы с мужем любили друг друга, понимали друг друга, шли на компромиссы и уступки, а полнейшая искренность с обеих сторон была качеством бесценным. Все же остальное можно считать мелочами. На взрывы его ярости я реагировала по-разному, точно так же и он на проявления моего темперамента.

Первые восемь лет совместной жизни нашими деньгами распоряжалась я. На этом настаивал муж, у них в семье так было принято, все деньги отдаются жене, а уж она ими экономно распоряжается. Поскольку я уже немало рассуждала на эту тему, не стану повторяться, скажу лишь, что чаша моего терпения переполнилась.

— Хватит! — решительно заявила я. — Теперь финансами будешь ведать ты. Получай свои деньги, мои деньги, деньги за дополнительную работу и распоряжайся ими. Я слишком глупа для этого, не умею экономить, попробуй ты.

Через три месяца после знаменательного решения мой муж, доселе не желавший, как он заявлял, унижаться и заискивать в поисках дополнительной работы, взялся за эту работу. Насчет унижения и заискивания это он кокетничал, напротив, его умоляли сделать какой-то научный перевод с английского, а он выкобенивался и отказывался, я считаю — просто ленился. Его умоляли, а он кочевряжился. То же самое происходило и с Новой Зеландией. Ему предлагали там работу по контракту на пять лет, выгодные условия проживания с семьей и даже мне работу в тамошнем проектном бюро. Услышав о таком заманчивом предложении, я себя не помнила от счастья, а он отказался! Пять лет — слишком много, сказал, на два года, возможно, и поехал бы. Вот так Новая Зеландия сделала нам ручкой, а меня чуть кондрашка не хватил. Именно тогда и передала я ему финансовые бразды правления. Надо было сделать это намного раньше.

К этому времени подошел срок сдачи мною экзамена на получение диплома инженера-строителя. Из-за этого я три года мучилась на стройке, теперь же мне был необходим этот диплом для поступления на работу в проектное бюро «Блок» на улице Кредитовой. Там как раз освобождалась ставка. Моя подруга Баська со своим мужем Анджеем уезжали за границу, освобождалось даже два места. Они меня и рекомендовали руководству бюро. Меня пригласили, со мной поговорили, и все было в шляпе, оставалось лишь формально получить необходимый для новой должности диплом.

И вот именно в этот момент мой муж решил развестись со мной.

Причины такого решения мне неизвестны. Возможно, повлияло то обстоятельство, что я распевала в ванной вальс собственного сочинения: