– Эта чертова болезнь! – проворчал он, видно, ему действительно не хватало сил устоять на ногах.
– Ничего страшного, – бодро заверила Иветт, помогая старику дойти до комнаты.
– Кто ты такая, чтобы говорить мне подобные вещи? – недовольно пробурчал он, тяжело опускаясь на край кровати. – Ты знаешь, что значит ощущать себя доходягой? Уж лучше умереть… Иветт улыбнулась.
– Не думаю, что ваша семья согласится с таким высказыванием.
– Но уж ты-то наверняка обрадовалась бы! Один Бог знает, что я чувствовал бы то же самое, будь я на твоем месте.
– Думаю, вам нужно отдохнуть, мистер Доул, – сказала Иветт, отступая к двери.
Но когда она двинулась к двери, его хриплый голос остановил ее.
– Я задел твои чувства, и ты хочешь сбежать от меня? – Его голос звучал презрительно. – Я прав?
– Нет. Я вернусь, обещаю. Когда вы будете чувствовать себя получше.
– Хмм. – Он прикрыл рот ладонью. – Я думаю, лучше уже некуда. А что, тебе неприятно видеть меня в таком состоянии? Лучше реванша не придумаешь!
– Нет!
– Нет?
– Нет. – Иветт взглянула на него вызывающе. – Вам трудно поверить, но я не лишена сочувствия.
– А-а-а… – протянул он удовлетворенно. – Я надеялся, что ты скажешь это.
– Надеялись? – Иветт растерянно заморгала. – Но почему?
Джон глубоко вздохнул.
– Ты оттолкнула от меня сына. Учить людей желать того, что они не могут иметь? Бред… Я никогда не прощу тебя за то, что ты сделала. Но мне нужна твоя помощь, и ты не откажешь мне!
Выйдя на веранду, Иветт вздохнула полной грудью. Она была потрясена разговором с Джоном Доулом.
Причина, по которой Джон Доул вызвал Иветт в Олтамахо, оказалась совершенно неожиданной: он попросил ее поговорить с Диком и убедить его, что Джон не виноват в смерти Андре.
Иветт бил озноб, несмотря на то, что солнце обжигало плечи. Оказывается, Джон ждал от нее извинений, полагая, что вся вина за трагедию с Андре лежит на ней, Иветт! Подумать только… Иветт покачала головой. Нет, такое не приснится в самом дурном сне.
Длинноногий жеребенок, который, по-видимому, привык, чтобы его баловали, подошел к ней и ткнулся мордой в ее ладонь. Иветт не могла сдержать улыбки.
– Боюсь, что тебе не повезло. У меня ничего нет для тебя. Впрочем, не повезло нам обоим.
– Плач по загубленной жизни? – раздался низкий голос, и, повернув голову, Иветт увидела своего бывшего мужа, идущего прямо к ней.
Ей потребовалось усилие, чтобы ответить на его холодность приветливой улыбкой.
– Полагаю, тебе доставляет удовольствие думать подобным образом, – сказала она, избегая его взгляда и кивком головы указывая на жеребенка. – Как его зовут?
Ричард достал из кармана яблоко и протянул жеребенку.
– У него еще нет имени, хотя Юл зовет его Красавчиком.
Иветт погладила жеребенка.
– И вправду Красавчик. Так Юл все еще здесь?
– А почему он не должен быть здесь? Он работает на конюшне. Ты уже видела моего отца?
– Да. Именно поэтому мне потребовался свежий воздух.
– Ты не могла бы выбирать выражения?! Человек умирает, нельзя ли хоть сейчас выказать ему уважение?
– Так, как делаешь это ты?
Слова вылетели сами собой, и, заметив как Дик изменился в лице, Иветт почти пожалела о сказанном.
– Что ты имеешь в виду? – пробормотал он, глядя на нее горящими злыми глазами, и сердце Иветт подпрыгнуло, когда он наклонился и требовательно заглянул ей в лицо.
– А как тебе кажется? – промурлыкала она и, подняв руку, тыльной стороной ладони коснулась его щеки. – Я пошутила, только и всего. Каждая собака в округе знает, что ты любимый папенькин сынок. Дик поймал ее руку и больно сжал.
– Напрашиваешься на неприятности? – прошипел он.
– Полегче, милый! – пропела Иветт ангельским голоском. – Возможно, твоя мать наблюдает за нами, и мне не хотелось бы, чтобы она подумала, будто мы не можем пройти мимо друг друга.
9
Ланч был накрыт на большой веранде. Иветт сидела за столом в компании Элис и Тома и ждала Дика, но он так и не появился. Что касается Фила и Барбары, то их отсутствие объяснялось тем, что они строят собственный дом и большую часть дня проводят на стройке. Три младших члена семейства были в школе.
Разговор не клеился, атмосфера за столом была напряженной. Хорошо хоть, что Джон отсутствует, подумала Иветт. Прежде чем снова встретиться с ним, я должна хорошенько обдумать свое дальнейшее поведение.
Когда Иветт собралась встать из-за стола, Элис с огромным удовольствием сообщила ей, что Дик уехал и вернется только к вечеру. Иветт удалось изобразить полное безразличие, хотя в душе она метала громы и молнии. Какого черта, он не сказал, что собирается уехать? Если бы я знала, то уж придумала бы какой-нибудь предлог, чтобы поехать с ним. Но, возможно, именно поэтому он и скрыл от меня свои планы?
Стараясь избежать новой встречи с Джоном, Иветт остаток дня провела в своей комнате, вспоминая обстоятельства знакомства с Диком, в которого влюбилась с первого взгляда.
Он был такой обаятельный, такой забавный и такой обезоруживающе сексуальный, что она просто не могла не поддаться его чарам. Дик был на четыре года старше ее и, естественно, прекрасно знал, какую тактику обольщения девушки следует избрать. Он был вежлив, немногословен, и, расставаясь с ним, Иветт ощущала щемящую боль потери. Что, если она больше никогда не увидит его?
Она прекрасно отдавала себе отчет, что мужественная красота Дика будила в ней отнюдь не творческие порывы. Впервые в жизни Иветт поняла, что значит желать мужчину. Она хотела смотреть на Дика, прикасаться к нему и жаждала его прикосновений, но совершенно не представляла, как, не уронив своего достоинства, дать понять это Дику.
Однако, как выяснилось, Иветт совершенно напрасно ломала себе голову. Однажды, вернувшись, домой, она застала у дверей квартиры Дика и, естественно, пригласила его на чашку кофе. Надо ли говорить, что, оказавшись в квартире, молодые люди, сжигаемые страстью, забыли обо всем на свете? Отвечая на исступленные ласки Дика, Иветт удивлялась своей смелости, тому, что совершенно не стесняется этого первого в своей жизни мужчины. Несколько раз ей казалось, что она потеряет сознание, настолько ей было хорошо. Дик оказался умелым любовником и своей нежностью сумел пробудить в Иветт женщину.
Они провели вместе несколько упоительных часов, открывая друг друга, однако, когда Дик ушел, Иветт стала корить себя за бесстыдство, с каким отдалась едва знакомому мужчине. Теперь все казалось ей просто ужасным. Дик ведь мог подумать, что она кинулась ему на шею от безнадежности, из боязни остаться старой девой. Вспоминая свое поведение, Иветт краснела от стыда. Ее терзания привели к тому, что в течение нескольких дней она не подходила к телефону, опасаясь, что это может звонить Дик.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
