Джейк медленно кивнул.
— Понимаю.
— А теперь о хорошем: опухоли были удалены. Ты на пути к полному выздоровлению. Впрочем, теперь ты лысый, а на голове у тебя довольно страшный шрам.
Джейк поднял руку к голове. Розмари была права: там, где его голова не была перемотана бинтами, она была гладкой, как у младенца.
— Похоже, теперь я яйцеголовый во всех смысла этого слова, — мрачно пошутил он.
Шутка застала ее врасплох, и она рассмеялась — больше от удивления, чем от радости. Его улыбка, омраченная печалью о потере Девона Старке, стала чуть шире.
— Пойдем, Лысик, — сказала она. — Мистер В. ждет нас.
Играла мягкая музыка, и их бывший похититель, а теперь гостеприимный хозяин, стоял спиной к ним. Валериан обернулся, улыбаясь, и Джейк заметил, что в руке он держал бокал с золотистым ликером.
— Профессор. Мне сказали, что операция прошла абсолютно успешно. Они заверили меня, что вы сможете отправиться в путь через день или два. И, если хотите, можете выпить вместе со мной, что будет для вас совершенно безопасно.
Джейк наклонил голову.
— Спасибо, сэр. С удовольствием.
— У меня здесь грушевый ликер, но вы можете выбрать что угодно.
— Ликер подойдет, спасибо.
Валериан сам наполнил бокалы. В ответ на удивленный взгляд Джейка он сказал:
— Помните, технически вы — заключенные. Виттье не должен увидеть, как мы поднимаем тосты за победу.
Он усмехнулся и протянул небольшие бокалы Розмари и Джейку. Джейк вдохнул запах ликера: он был почти приторно сладким, и его рот наполнился слюной. Он тихо вздохнул, вспоминая другую ситуацию, случившуюся, казалось бы, уже так давно, когда он собирался попробовать нечто новое.
— Фрукт саммуро, — тихо сказала Розмари.
— Что, теперь ты у нас читаешь мысли? — пошутил Джейк.
— Нет. Я тоже подумала об этом.
Джейк задумался, вернутся ли когда-нибудь протоссы на Айур. Он был уверен, что там все еще остались некоторые из них, даже несмотря на пробуждение зергов, Улрезажа и ужасную власть «Солнечной капли». Они умели выживать.
Валериан поднял бокал.
— Я надеялся, что настанет этот день, — сказал он, улыбаясь каждому из них по очереди. — Мы вот-вот сядем рядом друг с другом — не как руководитель и подчиненный, не как враги — как друзья. Я с нетерпением ждал этого дня.
— Он дорого обошелся нам, — сказал Джейк. Розмари подняла бровь и кивнула, одобряя его смелость. — Я понимаю, что Девон Старке стал приманкой ради нас… И что, скорее всего, он не переживет этого.
Печаль окрасила аристократические черты лица Валериана.
— Это так. Я не ожидал от него подобного. Он поступил отважно.
— И вы взяли под свой контроль священное для протоссов место, — продолжил Джейк. — Простите мою дерзость, сэр, но после того, как я сблизился с ними, это меня совсем не устраивает.
— Как и меня. К сожалению, на тот момент это было необходимо, чтобы найти вас. В любом случае, вы будете рады услышать, что через несколько часов после того, как началась операция, ваши друзья протоссы вернулись. С большой компанией.
— Они вернулись за нами, — сказала Розмари. Она сосредоточенно смотрела вглубь бокала с грушевым ликером, но уголки ее губ улыбались.
— Ха.
Сердце Джейка подскочило. Они не оставили ни его, ни темных протоссов. Почему-то он не был удивлен, и все же, был очень счастлив.
— Именно так. Я был вынужден вернуть им контроль на Элной, или же прекрасные и очень дорогие корабли моего отца взорвались бы прямо в небе.
— Но… Все то знание… Это именно то, чего вы искали, — сказал Джейк. — Черт, это то, чего искал я сам.
— Мой отец воспользовался бы им, а если бы не смог, то уничтожил бы его. Я предпочитаю оставить информацию в сохранности и под защитой, даже если мне не суждено узнать ее самому. И, признаюсь, небольшая коробка с кристаллами спрятана в моих апартаментах для дальнейшего изучения.
Джейк слегла улыбнулся и глотнул ликера. Тот был почти невыносимо сладким; поцелуй спелой груши, согретой солнечным светом, готовой упасть с дерева — толстой, сочной и золотистой. На мгновение он вспомнил последний раз, когда пил вместе с Валерианом.
«Я знаю, некоторые считают, что это очень романтичная и захватывающая профессия. Но на самом деле, она состоит из тяжелой работы и, по сути, складывания мозаики. Это, несомненно, потрясающая умственная работа, но после того, как все сказано и сделано, остается не так уж много романтики».
— Чему ты усмехаешься? — спросила Розмари. Он улыбнулся ей.
— Я вспоминал то, что сказал Валериану тогда, когда мы впервые встретились. Что в археологии почти нет романтики. Я ошибался, а вы были правы. Это…
Он не мог подобрать слов, и не мог более связаться с чужим разумом, чтобы передать с помощью мыслей то, чего не мог выразить словами.
— Я… Я больше не отстраненный наблюдатель. Я не хранитель, не в том смысле, как протоссы, но я — рассказчик. Хранитель истории. Я всегда был учеными и скептиком. Но вы были правы, Валериан. Все дело в чудесных открытиях.
Он посмотрел в лицо Валериану, которое едва скрывало любопытство, восхищение и жажду слушать. Он посмотрел на Розмари, которая сейчас была еще более прекрасной, чем тогда, когда он впервые увидел ее, и она посмотрела на него в ответ, слегка улыбнувшись. Мысли и образы заполнили его разум: Дариус, Кендра, Розмари, Девон Старке; Алзадар, Ладраникс и Вартанил; Селендис, Моэндар и Зератул; и, прежде всего, дух протосса по имени Замара, с сухим чувством юмора, огромным сердцем, — протосса, которая обменяла спокойную смерть на вечную битву. Поддавшись эмоциям, он поднял бокал.
— Тост. За мужество, любопытство, самопожертвование и… и истории.
Маленькие бокалы со звоном коснулись друг друга, и Джейк, удивившись сам и удивив своих собеседников, осушил его одним глотком. Он поставил стакан, и Валериан с улыбкой наполнил его вновь.
— Позвольте мне рассказать вам, что случилось, — сказал Джейк голосом, который дрожал от глубокой радости и гордости. — Позвольте мне рассказать вам… все.
