волновая вибрация псионики этой твари была слишком сильна и разрушительна. Слиться с ней означало потерять свою эволюционную структуру. Этого Хелы допустить никак не могли! А с другой стороны — и физически взаимодействовать Хелы тоже не могли, не имея достаточной плотности своих тел для этого. Кроме пассивной защиты не оставалось ничего.
Покружив вокруг друг друга, соображая, как воевать с непредвиденным противником — два нечеловеческих существа снова вступили в свое странное противостояние.
Обе формы жизни имели большую часть себя в псионной форме существования — но при этой схожести, какими же разными они были! Белая Смерть, зародившись из хаоса, эволюционировала и становилась все более разумной, все сильнее перетекая в материальный мир. Возвышенный ровно наоборот — получая все больше способностей и сил, из оболочки физического тела вырывался в море потенциальной энергии и там неимоверно разрастался, вбирая в себя все новых и новых людей, при этом становясь абсолютно безумным.
Порядок против хаоса, разум против безумия, физическая неуязвимость против псионного всемогущества.
Со всех отростков мясной груды забили разряды. Втыкаясь в белую массу Хелов, стремясь своей силой проникнуть сквозь несъедобные белые образования и добраться до привлекательной цели — человека-псионика. Но Хелы так плотно обступили врага, что ни один из псионных импульсов не вышел за пределы их белого кокона. Удар за ударом, дуги мощнейшей псионной силы впитывались телами Белой Смерти, поглощающими энергию разрушения, мощь которой была столь велика, что даже Хелы не выдерживали. Надуваясь от переполнявшего их голодного хаоса, белые тела лопались один за другим, разлетаясь тающими в пространстве белыми дергающимися червяками — но Хелы не отступали, на место каждого разорванного, тут же становился другой.
Живая груда опухшего мяса, бесясь от бессилия, выла и бурлила, судорожно выпуская новые и новые отростки, ударяя в Хелов целыми пучками псионных разрядов. Еще, еще и еще — но все равно не могла пробиться, хоть и распылила уже несколько белых тел.
Хелы держались стойко.
В это время маленькая девочка-мутант, уже немного пришла в себя от пережитого шока. Весь ужас происходящего еще не отступил, но после того, как она увидела, что «мама» Суон упала после удара — она испугалась уже за нее, и это привело Ирис в чувство. Она бросилась к «маме», принявшись ее тормошить, хватаясь маленькими ручками за скафандр. Сначала «сестренка» Майса, потом «братик» Адафос, потом «дядя» Гизмо… а теперь «мама» Суон!
— Нет! Нет! «Мама», не умирай! «Папа» Хеля присол! Смати! — трясла Суон Ириска, крича, плача и хохоча по-гурхорски, — Тойко не умирай!
Суон с трудом разлепила глаза, она была жива.
— Ирис… — чуть слышно прошептала она. — Хел…
Сил говорить и двигаться не было. Скосив глаза, Суон увидела, как белые фигуры плотно окружили шевелящуюся плоть, содрогаясь от принимаемых ими псионных ударов.
— «Мама», надо безать! Инаце Позыратель созрет нас тозе! — Ирис, увидев, что Суон жива, очень обрадовалась и ещё сильнее принялась её трясти. — Бесконесьный голод Дхума не знает посяды!
— Это что угодно… Но только не бог… — прошептала Суон, с трудом поднимаясь и с не меньшим трудом пытаясь сообразить, что делать.
Даже в низкой гравитации ей сейчас это было очень тяжело. Она оглянулась, пытаясь оценить ситуацию. Бежать?..
— Мау! — подскочила к ним Сметанка.
— Так это ты привела Хела… Умничка… — слабо улыбнулась Суон. — Это он… И не он… Не знаю…
Несколько секунд она стояла в замешательстве, переводя дух и не зная, как дальше действовать. Голова кружилась, мысли были как загустевшая фиброза. Драться? Как и чем бить это мерзкое мясо? Помогать в бою Хелу… То есть Хелам? Но каким оружием поразить эту тварь? Сейчас битва шла на уровне псионики, в этом отсеке сталкивались такие мощные энергии, что становилось страшно от одного их вида, не говоря уже о том, чтобы принять такой удар. Да и нечем больше было принимать — ведь Суон вычерпала свой дар до дна, и даже больше… Теперь из нее псионик никакой. Неужели придется действительно просто бежать?..
Теряя драгоценные секунды, в дезориентации от ранения, Суон все еще искала варианты вступить в бой, не позволяя себе отступать.
Она снова обернулась на странную битву. Мясо дергалось, бурлило и перемещалось, выпуская все новые и новые мясные отростки — каждое мгновение ударяя из них сверкающими дугами разрядов. Хелы, роясь и облепляя эту мечущуюся плоть, не отпускали ее ни на мгновение, принимая в себя все псионные молнии одну за другой.
Хел сейчас дрался, значит, и она тоже должна драться!
— Хел!.. — нащупывая хоть какое-то оружие оставшейся рукой, начала Суон, но сил не хватило крикнуть.
— «Папа» Хел! Мы помозем тебе, выпустим кищьки этой твари! — закончила за нее Ирис, на уровне псионики восприняв, что «мама» хотела сказать.
Но тут, словно услышав ее крик, куча псионного резко сменила тактику — внезапно сгруппировавшись, она прыгнула, единым движением всей своей массы, как одна распрямившаяся судорогой мышца. И в этот же самый момент, аварийные системы «Розы» не выдержали — кругом погас свет.
В абсолютной темноте пронзительно запищала Ирис, почувствовав сфокусированный псионный хищнический голод, стремительно летящий прямо на них.
В последний момент, перед отключением аварийного освещения, Суон успела увидеть, как Хелы сомкнулись прямо перед тварью, пытаясь помешать ей напасть — и как псионное мясо пролетело прямо сквозь их призрачные тела — они не смогли задержать всю эту массу, им не хватило для этого своей физической плотности.
Опасность, вспыхнувшая в мозгу Суон, не оставила ей выбора.
Схватив Ириску, практически наугад, ориентируясь по памяти в кромешной тьме, она ринулась к выходу из отсека, используя джеты, по стандарту, заведенному еще царем Сеном, прикрепленные к «спартанскому» скафандру.
Гравитация совсем исчезла, и двигательный импульс джетов стремительно выбросил ее прямо в другой отсек — даже в полете, Суон ощутила мощную вибрацию и грохот проминаемой переборки позади, когда в него врезалась огромная масса плоти, жаждущая догнать и поглотить их.
— Стоять, скатина мерзкая! — грозно кричали где-то за спиной Хелы, — Где гидроферма, уебище?!
Они ни на мгновение не отпускали взбесившуюся груду мяса, все еще надежно защищая Суон от разрушительной псионики, но физической защиты создать они не могли. Суон понимала это,
