Ответ, похоже, изрядно огорчил мистера Рука. Он раздраженно откинулся в кресле. Вот этой закавыки он не предвидел: похоже, денег и впрямь не дадут! Юнец потеребил тонкие усики; цепкие глазки хмуро поглядывали туда и сюда.
— Стало быть, никаких деньжат?
— Никаких, — решительно подтвердил поверенный, шмыгнул носом и легонько крутнул подвешенный на ленточке монокль. Мистер Винч был весьма собою доволен: прощупывание прошло успешно.
— Это ж надо так парня к стенке припереть! — пробормотал юнец угрюмо и недобро. — Никогда так никого не третировали, как Джо Рука! Никогда!
— Боюсь, сэр, вам и впрямь надеяться не на что. Кхе-кхе. Фирма ничем не может вам помочь.
Надежды пополнить кошелек потерпели крах. Однако столь сильную ненависть внушали мистеру Руку Самсон Хикс и его сподвижники, что тот готов был отречься от презренного металла. Вот вам свидетельство того, как низко пал невоздержанный юнец!
— А предположим, — промолвил Джо Рук, с трудом выговаривая кощунственные слова, — предположим, что никаких денег мне и не надо. Ни единой монеты. Бог с ней, с казной. Предположим… я вам просто так скажу, где скрывается Хикс, за бесплатно? Потому что теперь вот я прикидываю, что полюбоваться на Хикса в оковах — лучшая для Джо Рука награда.
И снова мистер Винч задумался о новообретенном смысле жизни: о цели более благородной и достойной, завещанной ему бесплотным торсом мистера Эфраима Баджера. Он поднялся с кресла и обратил на визитера один-единственный негодующий взгляд.
— Должен напомнить вам, сэр, кхе-кхе, что задержание преступника в соответствии с ордером мирового судьи — обязанность шерифа.
— Что такое? — воскликнул мистер Рук и тоже вскочил на ноги, до глубины души потрясенный откликом на свои авансы. Пальцы его сомкнулись на рукояти рапиры.
— Это — «Баджер и Винч», сэр, — проговорил поверенный, изображая праведный гнев. — Мы — юристы, мистер Рук. Мы стоим на страже закона и всячески содействуем суду. Мы — респектабельная фирма, сэр. Кхе-кхе.
— Вы — «Баджер и Винч», вам закон не писан, вы — гнездо мошенников и плутов. Весь Солтхед это знает!
— Кхе-кхе. Повторяю, сэр, мы респектабельная фирма. Наш девиз — неподкупность. В этих стенах мы не имеем дела ни с вознаграждениями, ни с поощрениями. Если вы располагаете относящейся к делу информацией… кхе-кхе… вам, вне всякого сомнения, следует уведомить шерифа и судебных исполнителей, обратившись на Мостовую улицу.
— К этим крючкотворам? Да я их ненавижу!
— Боюсь, мистер Рук, здесь мы вам ничем помочь не можем. Повторюсь еще раз: мы уважаемая фирма… кхе-кхе… и все утверждения в обратном решительно отрицаем. Кхе-кхе.
— Гнусный лицемер!
— А если вы не уйметесь, я позову старшего партнера фирмы, мистера Эфраима Баджера: уж он-то поставит вас на место, — парировал мистер Винч, отчаянно блефуя — иначе и не скажешь.
— Старик Баджер давным-давно сошел в могилу, — расхохотался мистер Рук. Цепкие крохотные глазки на мгновение превратились в не менее цепкие крохотные щелочки. — И об этом тоже известно всему Солтхеду!
Поверенный Винч лихорадочно размышлял, как вернуться на утраченные позиции. Веки его подергивались, он промокнул лысину — и снова решился на блеф.
— Я, естественно, имею в виду мистера Эфраима Баджера-младшего. Исключительно опасный противник, когда дело доходит до клинков, сэр. Кхе-кхе. Насколько мне известно, ему случалось вызывать на дуэль молодых джентльменов вроде вас, сэр, по куда более ничтожному поводу, и до сих пор — ни царапины. Что до судьбы означенных джентльменов… кхе-кхе… об этом, пожалуй, мы лучше умолчим. Мистера Баджера, я уверен, очень огорчат ваши злые нападки. Кхе-кхе. Мне его позвать, сэр?
Мистер Рук, тяжело дыша, обдумывал дальнейшие действия. В конторе он никого больше не заметил и понятия не имел, существует ли на свете мистер Баджер-младший; одно он знал наверняка: здесь он и впрямь ничего не получит. Так что сражаться ему вроде бы не за что. Выпустив рукоять рапиры, юнец на прощание одарил поверенного свирепым взглядом и надменно удалился восвояси.
Грохнула входная дверь. В лице мистера Винча отразилось нечто вроде сожаления — не иначе как при мысли о том, что Самсон Хикс от него ускользнул, — однако благие намерения вновь одержали верх.
— Привет вам от мистера Баджера, — крикнул законник вслед уходящему. Затем сел за конторку и принялся не покладая рук восстанавливать былой блеск изрядно опороченной фирмы, ныне здравствующим партнером которой, к добру или к худу, являлся.
Тем временем мистер Рук, в высшей степени разочарованный, гнал коня через снежные заносы вдоль реки и злобно постреливал цепкими маленькими глазками туда-сюда, испепеляя взглядом ярмарочные увеселения. Повсюду вокруг люди ликовали и радовались… Мистер Рук насмешливо ухмылялся. Вообще-то мистер Джозеф Рук не был вовсе лишен приятности — когда сам того хотел; и мозг его и цепкие маленькие глазки вполне удавалось поставить на службу задушевной общительности с тем же успехом, что и презрению. Но вот по части презрения мистер Рук был настоящим специалистом. Не то чтобы он от природы уродился надменным или высокомерным; таким его вылепили обстоятельства. Его возмутительно третировали, им беззастенчиво пользовались, с ним несправедливо обходились, его таланты не признавали… Что ж, вот вам вполне предсказуемый результат! Они отобрали все, ничего ему не оставив. Они смеялись над ним, унижали его, обзывали наглецом, щенком или даже похуже. Они виноваты во всем, что не сложилось в жизни у Джо Рука. Неужто нападкам не будет конца? Однако мистер Рук достиг некоего критического рубежа: он поклялся самому себе, что конец наступит. С него довольно; отныне и впредь они над ним не властны; те, что издевались над ним, бесчестили и поносили его, обзывали щенком или похуже, более им не распоряжаются.
Остаток дня Джо Рук провел, разъезжая по городу от трактира к трактиру. В ходе своих исследований он выяснил, что назначена новая встреча, и хотя, конечно же, никакого приглашения юный джентльмен не получал, он твердо вознамерился почтить ее своим присутствием. Хватит уж обиде терзать и грызть его изнутри!
Настала ночь — студеная, морозная, хотя и не столь лютая, как несколько ночей до нее. Спустя какое-то время встала луна и озарила пейзаж своим скорбным светом. Повсюду на снегу мерцало серебро. Серебром искрились головокружительные утесы и грозные остроконечные скалы, серебром отливали шпили и крыши старинного университетского городка, серебром оделись купы благородных сосен и елей и застывшие скелеты каштана и дуба; серебром блестел цепной мост и покрытые льдом речные плесы, под прозрачным лунным небом повсюду переливались серебро и тени.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
