— Михаил, — зажмурившись, ответил я, недоумевающе мотая головой. Не стоило этого делать, ведь боль становилась все сильнее. Так он что, вообще не знал, кто я такой?
— Очень приятно, — улыбнулся он, произнесся заученную фразу в знак вежливости.
Оставив меня отдыхать, мужчина вернулся ко мне через несколько часов.
— Мне ничего неизвестно, кроме того, что я должен был вылечить тебя и спрятать от преступников. В больнице было небезопасно, а эта комната в моем доме уже давно была оборудована специально ради моей больной матери. Артем Ткачев мой… — и он запнулся, выдыхая с досадой. — Был моим хорошим товарищем. Он просил меня присмотреть за тобой.
— Был? — непонимающе поинтересовался я, цепляясь за его оговорку. — А что с ним случилось?
Имя Ткачева мне показалось знакомым, и я все цеплялся за эту фамилию, пытаясь вспомнить, где слышал ее раньше. Полгода, господи. Мыслительный процесс протекал у меня медленно, вероятно, это было последствием вколотого успокоительного.
— Он погиб, — произнес он, оглушая меня своим суровым заявлением. — После того, как привез тебя, попал в страшную аварию на трассе в сторону Москвы, — тихо добавил врач. — Его автомобиль был обстрелян.
— Вы можете мне рассказать, что со мной случилось? — теряясь в догадках, настойчиво спросил я.
— Я ничего не знаю, — он повел плечами. — Я рад что ты пришел в себя. Думаю, ты ничего не помнишь из-за шока. Такое, иногда, случается. В целом, твои показатели в норме, но ты все еще очень слаб. Позвонить родным сможешь? — спросил врач.
У меня при себе не было никаких важных документов и тем более мобильного телефона. После ужина, глаза снова стали слипаться, и прикрыв их, я крепко заснул до самого утра. Александр принес мне свой телефон ранним утром, как только я проснулся, проспав почти двенадцать часов.
Слава богу я помнил наизусть номер отца. Полгода. У папы не было привычки менять номера телефонов, в связи с чем, я со спокойствием выдохнул. Но ненадолго. В трубке послышались короткие гудки, а затем, связь оборвалась. Не удалось дозвониться и с третьего раза, а наш домашний номер был и вовсе отключен. Благо у меня была еще одна попытка — номер Саши, в противном случае, пришлось бы тащиться до Москвы в одиночку.
— Алло, — послышалось на том конце. Успокоившись, я блаженно выдохнул.
— Саня, — прочистив горло, хрипло протянул я. — Неужели ты поднял трубку.
— Кто это? — тревожно ответил друг. Послышалось тяжелое дыхание в трубке. — Миша?
— Да, — издав смешок, протянул я.
— Миша, это действительно ты?! — громко переспросил он. Последовала секундная пауза и какой-то шепот на том конце. — Сукин ты сын! — и в трубке раздались отборные ругательства. Мой друг не видел меня целых полгода и одному богу известно, что все думали о моем исчезновении.
Я смотрел в окно, в котором ярко светило солнце. Поразительно. На груди и предплечье появилось два новых шрама, и я с грустью подметил, как же сильно мне надоело выступать в роли мишени для пуль.
Нервно отсчитывал минуты, чтобы дождаться друга, который должен был рассказать мне обо всем. Но эта неопределённость уничтожала нервные клетки, а стоило углубиться в самопознание — так по-новой начинала болеть голова.
Раздался требовательный, долгожданный стук в дверь дома, после чего, я услышал голоса своих друзей. Саша приехал со своей женой Леной. Друзья накинулись на меня, поздравляя с новым рождением, а девушка и вовсе начала плакать.
— Сукин ты сын, — повторил свое любимое ругательство Саша. Которое, по всей видимости, было сейчас кстати. — Мы тебя почти что похоронили.
— Дай Бог, чтобы больше такого с тобой не произошло, — плакала Лена. — Хватит, больше тебе никто не позволит лезть туда, куда не надо.
Александр Александрович принес нам поднос с чаем и оставил всю компанию наедине.
— Ты немного схуднул, — жалобно протянула девушка. — Оброс весь. Похож на Деда Мороза, — после слов Лены закатил глаза, по правде говоря страшась взглянуть на себя в зеркало. Потому что гигантскую бороду я и так ощутил, когда прикоснулся к лицу. — Выглядишь очень плохо, — хихикнула подруга. — Но ничего, Настенька дома тебя откормит и приведет в порядок.
Я повел плечами, и впервые, за эти два дня, улыбнулся. Нужно было отблагодарить хозяина дома и моего лечащего врача в одном лице как следует, за то, что сумел сохранить мне жизнь.
— Почему вы папе не сказали, что я здесь? — наконец-то, поинтересовался я.
Ребята резко замолчали, потупив взгляд в пол. Что-то происходило, но они, почему-то, не считали нужным говорить об этом, переводя тему.
— Альберт Михайлович неважно себя чувствует, — тишину нарушила Лена. — Приедешь домой и сам его навестишь.
— Что с ним?! — побеспокоился я. — Опять что-то с сердцем?
Ребята с замешательством уставились на меня, будто я произнес чего-то лишнего.
— Он сильно заболел после твоего исчезновения, — объяснил друг. Выдохнув, я лег на подушки, досадливо вздыхая. — Честно говоря, нас с Леной не было в Москве, когда с тобой это приключилось. Мы приехали немного позже, — добавил он. — Я сейчас же наберу Николаю Алексеевичу. По дороге в эту глушь связь обрывалась, а дома я не смог до него дозвониться.
