захотелось попробовать узнать, как выглядит та другая реальность, к тому же условия были благоприятные. Ну, мы и построили эту камеру, о предназначении которой вообще мало тогда себе что представляли. Да и сейчас я не уверен, что она позволяет только сохранять память о других вариантах развития событий.
Он постучал пальцем по поверхности стола.
— Не-ет! — протянул Ставицкий. — Это что-то гораздо большее!
— Ты… вы сказали, что эта вселенная вторична, я правильно понял? — продолжал не верить услышанному Влад.
— Да, совершенно верно, — сообщил Ставицкий.
«Всё должно остаться, как есть» — всплыли в памяти слова умирающей Джессики.
Влада снова вырвало. То ли от лучевой болезни, то ли от попыток осмыслить полученную информацию.
А та, вторая Джессика, или первая, кто её разберёт! Она сказала, что будет только хуже, что мы просто всего не понимаем. Так они получается, всё это время пытались помешать пограничникам и Владу оставить мир вокруг в исходном состоянии?! Нет! Нет! Это какой-то бред!
Мысль о том, что это и есть то, что должно быть, была настолько дикой, что мозг отказывался её принимать. С другой стороны, какая разница, если…
— Тот мир, который описывал Алексей, — с трудом произнёс Влад, — там не было войны. Там жива моя Аля. Так как какая разница, в какой версии вселенной жить.
Учёный пожал плечами.
— Ну, смотри. Если тебя всё устраивает, то почему бы и нет? Мне, по большому счёту там тоже больше нравилось. Но не просто же так за нами охотились эти господа в противогазах.
— Нет догадок, кто это мог быть?
Ставицкий задумчиво уставился на свою руку, которая заметно дрожала, но это всё равно не помешало ему сделать последний глоток. Пустая фляжка упала на пол.
— Понимаешь, главным вопросом для нас стал поиск причин такого изменения вселенной, которое тогда мы вообще считали ещё чисто теоретическим. К тому же пограничники после участия в эксперименте нас ничем не порадовали. Но, тем не менее, кто-то же изменил известную нам вселенную. Нет, догадок у меня нет. По крайней мере, ничего адекватного в голову не приходит.
— Знаете, — с улыбкой на потрескавшихся губах заметил Влад, — могли бы и предложить мне глоточек виски.
— Мог бы, — согласился Ставицкий.
Его тело начинало оседать в кресле, а взгляд блуждал по стенам старого бункера. Он умирал.
— Может, тебе удастся решить эту задачку, — еле слышно произнёс учёный. — Там, во вторичной вселенной.
Его рука безвольно повисла вдоль тела, едва не достав кончиками пальцев до пола.
И что, и это всё? А где же перемещение в пространстве-времени? Всё-таки ничего не получилось. Влад попытался встать с кресла, но не смог.
***
Очнувшись в парке, глядя на голубей и воробьёв, мельтешивших у его ног, Влад понял, что у них получилось. Всё-таки получилось! Вышло пересобрать пространство-время и вернуть мир в состояние, в котором не было ядерной войны, превратившей Землю в сущий Ад.
Так вот что ощущали пограничники, когда очнулись в вагоне поезда. Да, действительно, можно свихнуться. Реально можно тронуться, если не быть к этому готовым. Да даже если и готов, то ощущения те ещё. Словно ты проснулся, а весь твой сон состоял из леденящего кровь очень яркого и детального кошмара.
Он встал со скамьи и осмотрелся. Языком, а потом и пальцем потрогал зубы, надавил — все на месте, держатся. Провёл рукой по волосам — тоже не вываливаются от малейшего прикосновения.
Солнце светило, лучи его играли на зелёных листьях деревьев, и… хотелось жить. Влад сделал глубокий вдох и почувствовал аромат листвы и цветов.
Куда его выбросило? Какое сейчас время года? Вроде как лето, или раннее лето, если судить по людям. В целом было довольно тепло, но на прохожих можно было заметить и пиджаки и легкие ветровки.
В голове, конечно, полный сумбур. Есть какие-то всполохи чужих воспоминаний. Хотя, конечно же, это его воспоминания, из этого мира. Просто он их ещё не воспринимает как свои.
Сейчас узнаем, хотя…да нахр@н это время года и день недели! Надо бежать к Але! Она наверняка его ждёт!
Влад, конечно, не побежал, но пошёл довольно бодрым шагом, рассматривая всё вокруг. С детства знакомый город казался таким незнакомым, как будто он вернулся из долгой-долгой командировки, и здесь всё изменилось. Всё вокруг такое знакомое и в то же время нет.
Звонок в дверь. Никто не открывает. Наверное, Аля на работе. Боже, он же не видел её несколько месяцев! Нет, здесь они, конечно, виделись каждый день. Но для него прошли целые месяцы!
А вот и ключи. Замок издал такие знакомые звуки, дверь открылась, и Влад вошёл внутрь. Сбросил ботинки, повесил куртку на вешалку, прошёл в комнату, потом в другую.
Али в их квартире не оказалось. И что-то странное ещё было, что не сразу бросалось в глаза, но что-то не то было в их общем жилище.
И ещё в кармане оказался пистолет. Самый обычный ПМ. Оружие он заметил уже, когда подходил к их дому. Сначала думал, что там кошелёк или смартфон, но когда полез в карман, чтобы всё-таки посмотреть время, у него всё похолодело внутри. И нет, надежда на то, что ствол окажется необычного вида зажигалкой, не оправдалась.
Откуда у него пистолет? Память услужливо подсунула картинку, как он покупает абсолютно левый ствол, у какого-то криминального элемента. Хотя нет, он покупал только патроны. Пистолет у него уже был. Но зачем он их приобрёл? Странно. Очень странно.
Очень хотелось есть, но холодильник оказался на удивление пустым. Остатки курицы гриль, и тут же кусок хлеба. Что ж, хоть что. Ещё недавно, это показалось ему настоящей роскошью.
Звонок в дверь. Влад прошёл в прихожую, открыл. На пороге стоял Дима. Вид у него был какой-то извиняющийся, как будто он хотел попросить прощения за то, что вынужден делать, хотя за что ему просить прощения? Да и что такого он мог сделать? Они же с ним знакомы со школы!
И ведь жив! А Влад прекрасно помнил, как он лежал застреленный во дворе дома, где его держал в подвале Гареев.
— Ну, ты как? — спросил Дима, заглядывая, но не слишком настойчиво, в глаза Владу.
Странное ощущение — говорить с человеком, которого ты видел мёртвым.
— Нормально, — Влад не мог считать реакцию Димы. Он откусил от куриной голени, которую продолжа держать в руке. — А как должно быть? Всё нормально, как обычно.
Дима как-то тяжело вздохнул, словно происходило что-то, с чем ему уже приходилось иметь дело.
— Слушай, я понимаю, что стресс и всё
