— Прометий, готовый к использованию? — уточнил Таматика.
— Только с этого десятилетия, — ответил Велунд, когда на экране появился еще один график. — На протяжении миллионов лет орбита седьмой планеты подводила ее все ближе и ближе к звезде, и теперь атмосфера поглотила достаточно тепла, чтобы эти взвешенные кристаллы прометия начали плавиться. Отсюда и всепланетные ливни.
— Как его добывать? — спросил Тиро.
— Вот как, — сказал Велунд, и на экране возникла громада, висящая в воздухе у самого верхнего края пригодного к дыханию атмосферного слоя и похожая на гигантские орбитальные платформы Терры. Сложно было оценить ее размер, но она была подобна электростанции Родинии и обладала монументальностью Ваальбары.
Первым на ум приходило сравнение с огромной медузой или расплющенным осьминогом, безмятежно плывущим по огненному океану из пылающих облаков. Воздух под днищем выглядел затуманенным из-за гигантских репульсоров, а между ними проходили тысячи гибких сифонов-щупалец, исчезавших глубоко в богатом прометием море.
Верхнюю часть платформы укрывал полог смоляно-черных выхлопных газов и освещало адское пламя, изрыгаемое вентиляционными башнями.
Палуба под этим мрачным саваном была усеяна огромными перерабатывающими заводами, грохочущими насосными станциями и широкими силосными башнями. Пространство между ними заполняли железные балки, воздухоочистители и тысячи километров труб, истекавших токсичным паром.
Символы в виде голов гидры, изображенные на многочисленных башнях платформы, были видны даже сквозь ядовитый туман.
— Насколько я могу судить по немногочисленным излучаемым сигналам, его название — «Лерна Два-Двенадцать», — сообщил Велунд.
— Трон Терры… — выдохнул Тиро при виде этого индустриального безумия, как будто вышедшего из кошмаров.
— Она является почти не ограниченным источником корабельного прометия и имеет перерабатывающие фабрики, способные производить плазму для двигателей, — сказал Велунд. — Когда-то такие места называли угольными станциями.
— Она устроена небрежно, — проговорил Медузон. — Неэффективно. Примарх Жиллиман бы не одобрил.
— Значит, следует ожидать значительные силы Механикум? — спросил Тиро.
— Предположительно, тысяча жрецов и сервиторов, — подтвердил Велунд. — Но большая часть объекта должна регулироваться самостоятельно. На их месте я бы добывал достаточно прометия, чтобы заполнить силосные башни, а потом отключал бы все. И это объясняет, почему ее никто до сих пор не обнаруживал. Когда процесс останавливается, увидеть ее в атмосфере практически невозможно.
— Там корабль? — спросил Медузон, наклоняясь к собственному дисплею наблюдательной станции.
— Зоркий глаз, капитан Медузон, — сказал Велунд, и мгновение спустя на главном экране появилось новое изображение. Обитателей мостика охватило беспокойство: когда облака разошлись, стал виден нос боевого корабля, на котором была изображена гидра Альфа-Легиона.
— Да, — продолжил Велунд. — Быстроходный ударный крейсер, название, как и следовало ожидать, неизвестно. Он получает топливо, и похоже, что его синхронизирует с Лерной Два-Двенадцать несколько очень точных электромагнитных замков.
Пиктер увеличил масштаб, и воблаках пара стали видны силуэты полужестких труб, каждую минуту передававших в гигантские резервуары корабля мегалитры топлива.
— Мы его видим, — сказал Сайбус. — А он нас видит?
— Нет.
— Откуда уверенность?
— Думаешь, я подлетел бы так близко, если б не был уверен? — спросил Велунд. — Если бы корабль знал о нашем присутствии, он бы уже скидывал топливные трубы и отсоединял магнитные замки.
Тиро встал с кресла и перегнулся через перила.
— А остальные корабли Альф-Легиона?
«Сизифей» и «Железное сердце» подбирались к седьмой планете системы Эйрина двумя разными извилистыми путями, оставляя за собой пассивных дронов-наблюдателей. Идея принадлежала Велунду и уже начала давать плоды.
— Все три источника излучения из точки Мандевилля движутся внутрь системы на постоянной скорости, — сообщил Таматика.
— По меньшей мере три корабля, возможно, четыре. Не могу сказать с уверенностью.
— Какая может быть уверенность с Двадцатым? — ответил Медузон. — Классы?
— Крейсеры или больше, один — капитальный корабль.
— Обозначение?
— Неизвестно, но предполагаю, что «Альфа» или «Бета».
— Астропаты что-нибудь слышат? — спросил Тиро.
— Они подтверждают показания дронов дальнего действия.
— Как скоро они доберутся? — спросил Сайбус.
— На данный момент оценка ожидаемого время прибытия на Лерну Два-Двенадцать — не более пятнадцати часов, — отрапортовал Таматика.
— Значит, нам надо спешить, — произнес Сайбус. — Что известно о присутствии внизу Альфа-Легиона?
— Ничего, в чем можно быть уверенным, — ответил Велунд.
— Ты это уже говорил. Просто дай мне чертову оценку, с которой можно работать.
— Подобные корабли обычно не перевозят легионеров, — сказал Велунд, — но лучше считать, что здесь нестандартный случай. Если исходить из его незначительной площади жилых помещений, команда насчитывает два или три отделения. Максимум тридцать воинов.
— Слишком много для гарантированной победы в открытом бою, — проговорил Тиро.
— Но нам необязательно вступать в открытый бой, — вмешался Медузон, чье изображение стало четче, как будто подчиняясь его воле.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Тиро; болезненная усмешка на искалеченном лице Медузона ему совсем не нравилась.
— Пришло время сыграть с Альфа-Легионом в их собственную игру.
Полет через верхние слои атмосферы был нормальным, пока «Штормовой орел» не достиг тропопаузы. После этого Тиро ждал один из самых жестких спусков на его памяти, а ведь он десантировался побольше многих.
Потоки жара с платформы смешивались с холодным воздухом над ней и порождали яростные бури. Ревущие порывы воздуха бросали корабль из стороны в сторону. Грав-фиксаторы, обеспечивавшие безопасность легионеров, оуказались нужны как никогда.
— Ругать летчика, наверное, смысла нет, — пробурчал Вермана Сайбус, ударившись головой о штангу своего фиксатора.
— Сабик Велунд набрался от Шарроукина дурных привычек, но он по-прежнему наш лучший пилот, — ответил Тиро.
Сайбус склонился вперед, насколько позволяли фиксаторы, и сложил перед собой руки, словно в молитве.
Тиро знал, что за этим последует.
— Ты должен нас вести, — заявил Сайбус.
— Вермана, мы это уже обсуждали, — ответил Тиро. — Я не буду выглядеть в броне убедительно из-за кибернетики. Командовать должен ты. Я пойду во второй волне, вместе с Медузоном и его воинами.
Сайбус неприязненно осмотрел отсек.
— Меня не для такой войны создавали.
— Меня тоже, но с такой уж войной мы столкнулись. И мы либо будем сражаться, либо уйдем.
Сайбус дернулся назад, как будто Тиро его ударил.
— Железный Десятый кладет войнам конец, а не оставляет их незаконченными.
Тиро кивнул и поднял сжатый кулак.
— Наши враги — железо на наковальне.
— А мы — железо в руке, — закончил Сайбус и опять окинул взглядом отсек и собственную броню. — И все же мне не нравится… это.
Осмотрев доспехи Сайбуса, Тиро был вынужден согласиться. Помимо них в десантных фиксаторах сидело четырнадцать воинов-Железноруких, но все они вместо черного были облачены в позаимствованные сине-серебряные доспехи Двадцатого легиона.
— Мы используем броню врага, — произнес Сайбус, с отвращением взглянув на доспехи и плюнув на пол, как будто пытаясь очистить рот от самой этой идеи.
— Неприятно, согласен, — произнес фратер Таматика, проходя через трясущийся отсек и используя для поддержки руки серворанца, — но эффект полной внезапности — наша единственная возможность захватить платформу целой.
— И все же мне не нравится, что наши воины носят цвета другого легиона, — сказал Тиро.
Таматика ответил:
— Твоя реакция справедлива, но таковы уж трудности, которые ставит война перед теми, кто сражается на самом ее краю. Ты, по крайней мере, освобожден от этого бремени благодаря обширным аугментациям.
Железорожденный двинулся дальше, качаясь в ритме с мечущимся кораблем. У задней рампы, куда он направлялся, сидел на корточках, как тень гаргульи, Никона Шарроукин. Гвардеец Ворона не нуждался в ремнях и фиксаторах: он держал баланс с устойчивостью воина, находящегося в полной гармонии с собственным телом.
Серворуки Таматики вытянулись и подсоединились к механизму сбоку от рампы. Сразу после этого три лампочки на панели сменили цвет с красного на оранжевый.
